Пока цветёт сирень

– О… а разве вы не женаты?

– Нет. – Роман соврал, не моргнув глазом. Он даже предварительно снял обручальное кольцо. Театральный и жалкий жест, но он поступил так, как поступил.

– Мне казалось, я видела кольцо.

– Тебе показалась, и давай на «ты», я не такой и старый.

– Ладно, – Настя выглядела растерянной, и явно заинтересованной в Романе.

Роман наслаждался неопытностью Насти, её смущением, опущенными глазами и репликами невпопад. Он ликовал внутри, когда она терялась или не знала, что ответить, он радовался, как ребёнок новой игрушке, когда Настя ответила на его прикосновение своим робким.

Маленькую, удивительно изящную ладонь, пальцы которой, будь Роман художником, он бы увековечил на холсте, хотелось целовать. Не искать продолжения, не ласкать с прицелом на более откровенное продолжение, а просто целовать. Руки Насти были ценностью сами по себе, как и её губы.

Он до сих пор помнил вкус этих губ. Сумасшедший вкус, дурманящий. Роман не любил поцелуи.

Поцелуи – всегда прелюдия к сексу, один из видов предварительных ласк, ведущий к определённой цели. Но целовать Настю оказалось само по себе прекрасно, головокружительно. Он не мог оторваться он её губ. Готов был не отпускать никогда в жизни, слизывать, лакать, съесть каждый вздох, каждый лёгкий укус, каждое дыхание и послевкусие этих чужих губ.

Как она волновалась тогда, через пару дней, когда отношения между ними достигли определённой точки. Слишком рано для неё, слишком долго ожидаемо для него.

Он целовал её, проводил пальцами по голове, распуская каскад светлых волос, расстёгивал пуговицы на её кофточке, любуясь округлыми полушариями в кружеве нежно – сиреневого цвета. Настю тряслась в прямом смысле этого слова. От волнения, желания, от всего, что так внезапно и с таким отчаянием вываливал на неё Роман. От его умелых ласк и поглаживаний, от того, каким взрослым и опытным он был по сравнению ней. Его пальцы потянули вниз женские брючки, обнажая бёдра со светлой, почти прозрачной кожей и сиреневым, как у бюстгальтера, кружевом.

Сирень преследовала Романа, кружила ему голову и одурманивала.

Руки Ромы скользнули под её трусики, прошлись по небольшим ягодицам, между ними, задержавшись, слегка надавливая на зажавшуюся в испуге дырочку. Он усмехнулся про себя, давясь довольством, смотря на вспыхнувшие щеки Насти.

Её неопытность сводила с ума.