Поверишь в любовь?

Рядом стоял Ник, вода стекала со ставших чёрными волос, по плечам, груди с растительностью, крепкому животу, по дорожке волос, убегающей под белые промокшие боксеры.

Она несколько раз моргнула, подняла глаза, тут же встречаясь со спокойным взглядом карих глаз. Ник оглядел Настю, будто это она стояла в белых, промокших насквозь трусах, не скрывающих ничего, и отвернулся лицом к озеру.

Глава 7

Вернулись в лагерь после обеда, ближе к вечеру. Влад по пути ворчал, что такими темпами они ничего не успеют, на сегодня им был назначен ещё один радиал.

В итоге, добравшись до лагеря, люди побросали рюкзаки, вытянули усталые ноги и всем стало очевидно, что до завтра с выходами закончено.

Неугомонная Надя принялась готовить, Настя искала в себе силы помочь, но всё, что могла – это пошевелить конечностями, растянувшись на пенке возле палаток. Ноги гудели, спина болела, щёки горели, как и кожа на шее. На вчерашний загар добавка солнечных лучей оказалась лишней. Странная погода – одновременно и жарко, и леденящий ветерок пробирается под одежду.

Настя всё – таки оценила преимущество специальной одежды, на которой настаивал Влад, и решила завтра не игнорировать обновки. Надежда не обгорела и не замёрзла, и в целом, похоже, чувствовала себя прекрасно.

Влад с Ником куда-то ушли, Настя не стала спрашивать, куда и зачем. В лагере остался только Егор. Он не закрывал рот, кажется, ни на минуту, со стороны импровизированной кухни слышался женский смех, громче всех заливалась Марина.

Настя присела, закинула свой рюкзак в палатку и посмотрела в сторону импровизированной кухни. Надя и Милана что-то быстро шинковали, а Марина сидела рядом, создавая видимость помощи. Насте захотелось подойти и поинтересоваться, а что Марина делает в их лагере? Милана, получается, гостья Егора, а Марина чья?

Какая-то нерациональная злость поднималась в Насте, и признаваться себе в причине этой злости совсем не хотелось. Не мог же ей понравиться Ник? Глаза у Насти были на месте, она могла оценить привлекательность мужчины, но между его тридцатью двумя годами и её девятнадцатью – нет, не пропасть, но… очень много.

К тому же, это глупо. Ник смотрел на неё едва ли не снисходительно, немного свысока, и от этого Настя тоже злилась. Стоило ей только вспомнить его взгляд, когда Ник стоял там, рядом с озером, в промокшем насквозь белом белье, как становилось не по себе.

– Стасенька, невеста моя, – вдруг завопил Егор.