Стеклянный шар

Дурость! Нужно перестать думать, а когда гость уедет – забыть, как забывают о неудачных свиданиях с сайтов знакомств. У Лиды опыта не было, коллега время от времени делилась впечатлениями, иногда смеясь, порой вздыхая. Лидино гостеприимство вызывало испанский стыд у обоих участников. Неизвестно кому более неловко, гостю или хозяйке.

В дом вернулась почти сразу, имея дома ванну, мытьё в русской бане не понимала. Когда была замужем, баня ассоциировалась с шумными гостями, горой еды, которую необходимо готовить, чтобы не ударить в грязь лицом, и Олег мог с гордостью хвастаться «своей».

Мол, серая мышь, конечно, зато хозяйственная, услужливая. Сокровище, а не жена.

– Такой супец точно в одиночку хлебать будешь, – одобрительно кивал брат Олега, бросая скабрезные взгляды на невестку. Лида не сразу поняла, что значат эти слова, а поняв – не пришло в голову обидеться. Правда ведь…

На кухне уставилась на Ивана… Ефремовича в тельняшке деда. Чистой, даже новой – оторванная этикетка валялась на кухонном столе, – абсолютно чужеродной Фролову, как телега андалузской лошади.

– Спасибо, всё очень вкусно, – похвалил кулинарные способности хозяйки Иван… Ефремович, когда дедушка засобирался в баню. Это были первые слова после диалога о телефоне, остальное время он общался с Анатолием Макаровичем или молча наблюдал за Лидой, от чего становилось не по себе, хотелось развернуться, уехать в город, уйти пешком, раз электрички не ходят. Провалиться сквозь землю, как вариант.

– Спасибо, – кивнула Лида и уставилась на картофель.

Овальной, вытянутой формы, с аккуратно вырезанными глазками, отварной.

– Лидия Константиновна, извините, не предполагал, что так получится, – он вздохнул.

– Ничего страшного, с любым может случиться.

С ней случилось. Сидит на табурете в кухне дачного домика, беседует с владельцем предприятий чёрной металлургии, видела его голый живот, мышцы, те самый, косые, что уходят под пояс брюк.

– Здесь уютно, – ответил нелепым комплиментом Фролов.

 – Я один воспитываю сына, – без всякого перехода продолжил, заставив Лиду посмотреть на собеседника. – Оказалось, это довольно сложно…

– Его мать?.. – не хотелось произносить вслух страшную догадку, однако не она начала этот разговор.

– Нет-нет, с Мишель всё отлично, – натужно улыбнулся Фролов. – У нас был короткий, яркий роман. Знаете, как вспышка. Ослепление, мгновенное отрезвление. Мишель – увлекающаяся натура, склонная к театральности.