Я исполню твои мечты

– Ребята, не хотите прокатиться?

К ним бодро подошёл мужчина, примерно ровесник Александра, небрежно посмотрела на тех, к кому обращается, и тут же начал расписывать красоты, которые может показать за малые копейки, лично для них – почти бесплатно.

– … все возвращаются на шхеры[1 - Шхе?ры (швед. – утёс, скала в море) – архипелаг, состоящий из мелких скалистых островов, разделённых узкими проливами и покрывающих значительную часть прибрежной морской полосы, окаймляя берега шхерного и фьордового типа.

– С кем имею честь? – Александр попытался вспомнить говорящего, ничего не выходило.

Со времён истории с Мартой прошло десять лет, а со дня, когда он увёз отсюда бабушку, все пятнадцать, если память ему не изменяет. Он общался с кем-то из местных, дружил, пил, гулял, а сейчас забыл всех.

Помнил лишь Звягильского, но тот лежал в могиле, да Петра, которого родная бабулька упорно звала на карельские лад – Пекка, с ударением на первом слоге, чем вызывала неизменный смех у друзей.

– Пётр я, – вдруг выдал этот незнакомый, коренастый торговец впечатлениями с поредевшей шевелюрой и изрядным животом, уходящим в плотные бока.

– Пекка? – не поверил Александр.

– Он самый, – пристань огласил громогласный смех, больше похожий на ржание коня.

Не оставалось никаких сомнений, что это именно Пекка, только он мог издавать тогда ещё тощим телом такие оглушительные звуки.

– К Олегу приехал? – спросил Пётр после дружеских объятий и рукопожатий.

– Да.

– Горе какое… Глупо как-то, несправедливо.

Помолчали, что тут скажешь. Глупо и несправедливо. Гадко, противно, хоть вой от злости на мир, себя, господа бога, если он есть, но ничего не попишешь, не изменишь, не вернёшь.

– Ты же в мореходке учился, в Питере, – вспомнил Александр. – Не сложилось?

– Почему же, сложилось, отлично всё было, но тут оно роднее как-то, привычней, да и… – махнул он неопределённо рукой, явно не договорив, скосил взгляд на молчавшую Анни.

– Анни, это мой друг детства Пётр, а это – Анни, моя знакомая, – очнувшись, представил Александр свою спутницу.

Постояли ещё минут пять, Александр слушал имена тех, с кем провёл детства и не мог вспомнить, скорее не хотел. Посторонние люди, чужие, ненужные ему здесь, сейчас и уже никогда в будущем. Вот Петра, Пекку он был искренне рад видеть.