Вернувший к свету

Внешне тот же: высокий рост, я бы не удивилась, узнай, что он играл за сборную института по баскетболу или волейболу. Длинные ноги, широкие плечи. Про такое телосложение говорят «атлетическое».

Тёмно-русые волосы, скорее каштановые, серые глаза. Светловатые и настолько густые ресницы, что невольно задаёшься вопросом, для чего природа наградила таким богатством мужчину.

Лицо? Приятное лицо, наверное, красивое. Высокие скулы, волевой подбородок. Ямочка на щеке, которая словно заблудилась, случайно прыгнула к взрослому мужчине от беспечного старшеклассника и осталась навсегда.

Эта ямочка умело сглаживала любые резкие слова её обладателя, придавая лицу добродушное выражение.

И всё-таки совершенно другой. Скорей всего на меня влиял непривычный вид. До этого утра я видела Алексей Викторовича только в хирургическом костюме, зелёном, бирюзовом или сером. Иногда поверх был накинут белый халат. Обязательный бейдж на груди, медицинская обувь.

Джемпер, подчёркивающий мышцы рук и груди, современные тёмные джинсы, крупная пряжка ремня – всё это дезориентировало.

Я словно видела другого человека перед собой. Двойника, брата-близнеца, голограмму, кого или что угодно, но не Алексея Викторовича.

– Неловко получилось, – улыбнулся он. – Первый раз пришёл в гости к девушке – и без вина, цветов и конфеты.

Интересно, существовали ли ситуации, когда он улыбался, а заблудшая ямочка на щеке не заставляла улыбаться в ответ? Я поймала себя на смущённой улыбке, хотя радоваться было нечему.

В моём доме находился мужчина, про которого я почти ничего не знала.

Фамилию, имя, отчество, место работы, цвет глаз, то, что он спас мне жизнь. При этом вряд ли хоть один человек на земле знает, что он сейчас находился здесь. Бестолочь…

– Я не пью, – промямлила я. – И не ем. Конфеты.

– Зря, – фыркнул он. – Конфеты – дар богов бестолковому человечеству.

– А… ну да… – ответила я. Дар богов. И опомнилась: – А вы зачем пришли?

Мурашки, дары богов – это всё интересно, но мне не хотелось думать обо всём этом.

Лишние, пустые мысли, которые скакали как блохи, раздражали. Позволить себе расслабиться я не могла. Поверить, что этот привлекательный мужчина, спасший мне жизнь, прилетел сюда после бессонной смены только потому, что волновался обо мне, было слишком откровенной роскошью.

Я закрылась на сотни замков. Была твёрдо намерена никого, никогда, в любой, самой фантастической ситуации, не пускать на свою территорию, как бы соблазнительно это ни выглядело в фантазиях.