Без ума, без разума…

Тем более, что кто-кто, а Лиза более всех в этом доме достойна была восхищения. И не только красотой, которой она превосходила сестер, но и добрым нравом, которым им с ней было не равняться, и разумностью.

Лиза была убеждена, что красива она в мать. Почему ее мать была красива? Откуда она это знала? Уж конечно, не из хвалебных слов тетки. Но из теткиных обвинений ее отца в неразумности, в том, что пошел он на мезальянс и потому-то теперь она – Лиза – живет из милости у родных, как неоднократно и с ядом говаривала Ксения Григорьевна.

Случилось бы такое, если бы мать ее не была красавицей, если бы отец не полюбил ее безумно?… Нет. И Лиза в самые тяжкие моменты бывала этим счастлива, не смотря ни на что! Не смотря ни на какие заявления княгини, не любившей ее исключительно. Другие члены семьи относились к девушке по-разному. Князь был к ней безразличен, надо отдать ему должное. Зла открытого он не делал, ему было все равно: есть ли здесь Лиза, нет ли ее. Кузены старались также демонстрировать свое безразличие, но им это скверно удавалось. Кузины завидовали ее красоте, которую не мог скрыть даже самый дурной наряд. Кузен же не мог порою пересилить собственной зловредности. А Лиза…

Лиза точно знала, что это все не будет продолжаться вечно и с нетерпением, как и прочие, ждала приезда двоюродной бабушки – графини Протасовой. На нее была у Лизы вся надежда!

– Тетушка! Дорогая! – Ксения Григорьевна ринулась навстречу желанной гостье со всем пылом, на который была способна.

– Ну-ну! – осадила племянницу старая графиня. – Будет! Что за страсти? Здравствуй, князь, – кивнула она Вяземскому.

Елизавета Петровна преспокойно прошла в комнаты и уселась в кресла, оглядывая все родню, почтительно выстроившуюся перед ней.

– Так… Вижу, вижу… Ослуфьевская порода да Вяземская… Ничего от нас, от Воейковых… Впрочем… Ксения, показывай-ка мне своих детей, а то я не пойму, кто тут кто… – графиня величественно кивнула Ксении Григорьевне, как бы дав повеление говорить теперь.

Княгиня оглядела детей и, повернувшись к тетке, сказала:

– Позвольте, тетушка, представить вам сына моего Евгения…

При этих словах молодой человек, имя которого только что назвали, вышел вперед и поклонился старухе. При этом лицо его сохранило обычное свое надменное выражение.

– Что это, батюшка мой, ты так смотришь на меня? – вдруг спросила его графиня.