Кааг – призванный воин

Доставались, ранее заготовленные, кувшины с соком дерева Лагу. Посередине поселения прямо на землю настилали тканевые покрывала. На них будут потом расставляться блюда с едой. Готовкой занимались в основном средние хозяйские жены. Им помогали нижние жены, не занятые присмотром за мальками. Подросшие детки амфибий сновали между взрослыми, наполняя округу гомоном и шумом. Каар-ка сидел на большом камне при входе в свой грот. Он спокойно смотрел на все это шумное действие. Раньше никто и подумать не мог, чтобы выйти на улицу и совместно принимать пищу с кем-то еще, кроме своей семьи.

Но время изменило привычки амфибий. И некоторым изменениям здесь поспособствовал Микаэль, отец Ромуна. Многие годы, проведенные без навязанных войн, перестроили сознание амфибий. А проповеди Микаэля заронили семя осознания собственной значимости этой расы. И галактический союз пополнился еще одним важным участником.

Ромун проснулся поздно, разбуженный шумом снаружи. Вышел из грота и увидев, сидевшего на камне Каар-ка, с улыбкой подошел к нему.

– Хорошего нового дня, крестный! – Ромун присел рядом. – праздник состоится вечером?

– Да, в честь приезда моего воспитанника! – Каар-ка посмотрел на Ромуна, – будет ужин, праздник. Ведь так было заведено у людей. Мне рассказывал об этом твой отец.

– Да, все верно! – Ромун встал, потянулся. – Я пойду пробегусь, потом поплаваю в озере. Вернусь не скоро.

– Хорошо! – Каар-ка несколько раз мигнул.

Ему было приятно вот так тут спокойно сидеть и видеть, что его семья, родные и близкие радуются жизни.

Ромун набегал, наверное, километров двадцать, только чтобы поддержать физическую форму, потом наплавался в озере, глубоко ныряя и пытаясь поймать на дне юрких озерных змей. Никто не смог ускользнуть от его быстрых рук. Немного полежал на берегу, позагорал. Когда он расслабленно лежал на берегу озера, глядя на проплывающие в небе облака, к нему вернулись отрывочные воспоминания.

Перед его внутренним взором, как облака, проплывали картины его такой, пока ещё, короткой прошлой жизни и на Павленто 15, и здесь, и на Земле. Но Ромун ничего не хотел изменить в ней, и чувствовал себя цельным, как никогда.

Ближе к вечеру он вернулся в поселение. К праздничному ужину практически все было готово. Чтобы созвать жителей, протрубили в рог, и на центральную площадь стали стекаться амфибии всех возрастов.