Дерзкая

Кто бы мог подумать, что по?настоящему счастливым человек бывает в тот короткий промежуток времени, когда он уже мёртв, но ему ещё никто об этом не сказал… Эта мысль, в общем?то, далёкая от того, чтобы быть оригинальной и остроумной, развеселила меня. Но собственный смех неожиданно напугал меня ещё больше. Настоящий смех приносит облегчение. Мой же лишь механически сотрясал воздух и мёртвые мышцы.

– Тебе не надо сейчас ни о чём задумываться, – подсказал Валерий. – Не стоит окунаться в переживания. У тебя теперь нет возможности дать им естественный выход.

– Я догадалась, – мрачно ответила я и услышала, как мой голос стал ещё более глухим, чем раньше. – Но ведь так же невозможно. Невозможно!

Извеков кивнул:

– Конечно. Поэтому страх, ностальгия, тоска по близким могут замучить зомби и свести его с ума прежде, чем он научится контролировать их. А пока есть один легко осуществимый выход из положения…

– Какой?

Валерий оглядел меня с головы до ног и задумчиво вздохнул:

– Из тебя получится симпатичный коккер?спаниель, правда, размерами он будет не меньше взрослой овчарки…

– Нет! Никогда, запомни! – я поняла, чем все это может кончиться, так как хорошо помнила рассказ Александра о том, как начиналась его «мёртвая жизнь».

Мысль о том, что мне придётся рыскать по городу вместе с кровожадной стаей, чтобы сохранить рассудок, уже сама по себе могла свести с ума.

– Куда ты денешься?! – засмеялся Валерий. – Я прослежу, чтобы ты не могла выбираться из Рая в город иначе, чем на четырёх лапах!

И тут я резко развернулась и ударила его наотмашь, стараясь попасть в лицо.

Рука почувствовала лишь соприкосновение с его головой и то, как эта голова подалась назад. Я сбила его с ног. Валерий медленно поднялся, вытирая кровь с разбитой губы. Он хотел что?то сказать, но я повторила выпад. Тело было хоть и мёртвым, но тренированным, а бесчувственным мышцам ничто не мешало разгуляться. Извеков сделал обманное движение, но все равно получил в ухо.

– Хватит же! Дождись ночи, тогда сможешь поохотиться вдоволь! – возмущённо завопил он, и я вдруг поняла, что оба удара принесли мне разрядку.

Настоящую эмоциональную разрядку. Вид поверженного Извекова, его кровь, его крик принесли мне облегчение. Напряжение, постоянно подогреваемое моими же собственными мыслями, спало, и я почувствовала желание остаться в одиночестве.

– Уйди, – коротко попросила я. Валерий хотел что?то сказать, но махнул рукой и вышел, прижимая к губам ладонь.