Дерзкая

Видение исчезло, и поскольку это было сиюминутной отрывочной картинкой, мне не удалось связать ее с минувшей ночью, хотя интуиция подсказывала, что эпизод был очень важен. И именно из?за того, что там произошло, Извеков боялся меня. А в том, что он меня боялся, я больше не сомневалась.

– На, возьми, я подумал, что эта вещь тебе нужна, – раздался надо мной голос Валерия. Я не услышала, как он вошёл, ковёр в этой комнате совершенно скрадывал шаги. Валерий протягивал мне что?то синее.

– Что это?

– Браслет Середы.

Я приказал обтянуть его бархатом. Теперь ты можешь его носить. Мне почему?то кажется, что тебе этого хочется.

Я приняла браслет со смешанным чувством негодования и благодарности. Теперь хоть что?то, принадлежащее Олегу, может быть всегда со мной.

– Я обещал тебе доказательства, – произнёс Валерий, садясь на софу. – Если ты уверена, что моего слова тебе недостаточно…

– Да, недостаточно.

– Я установлю связь с номером Орешина.

– Ты дашь мне поговорить с братом?

– Нет, я только кое?что тебе покажу.

Только сначала я должен взять с тебя слово, что потом ты не станешь срывать на мне свою тоску.

Мне ничего не оставалось, как обещать ему это. Валерий согласно кивнул:

– Хорошо. Теперь снова закрой глаза, окружающий интерьер не должен мешать зрительной связи.

Я послушалась. Черт его знает, как Извеков выделывал свои штуки? Видимо, его мозг, действительно, жил сам по себе и умел такое, что было неподвластно никаким техническим устройствам. Тишина, царившая в комнате, сначала стала совершенно мёртвой, как будто заложило уши, а затем стали прорываться посторонние звуки, и темнота понемногу рассеялась.

Я видела гостиничный номер, мало чем примечательный, но просторный и светлый. В холле номера никого не было, но из спальни доносились звуки, приглушенные расстоянием. Мои глаза, как видеокамера, фиксировали все, что попадалось на пути. Каким?то образом получалось так, что я как будто бы иду по комнате и поворачиваю голову в разные стороны.

Спальня была маленькой. Кроме кроватей и кресел только журнальный столик, которому в спальне вроде бы и не место. Первым, кого я увидела, был человек, которого я меньше всего ожидала увидеть там. Я недоумевала, как и почему он туда попал. Развалившись в кресле и закинув ноги в блестящих сапогах на столик, сидел капитан Зинченко. Я даже не сразу узнала его, потому что обычно видела его в форме: либо в повседневном офицерском мундире, либо в боевом спецкостюме.