Дерзкая

Было только ясно, что её не волнует судьба её несчастного мужа. Она жила в Раю чем?то совсем другим. Она имела какие?то другие цели, но вникать в них мне не хотелось. Она была живой женщиной. А это значит, что у меня с ней не могло быть ничего общего.

Поэтому её приближение меня не слишком обрадовало. Я оглянулась на неё и кивнула в ответ, надеясь, что она пойдёт своей дорогой. Но она подошла и, встав рядом, оперлась о пластиковые перила.

– Ждёшь?

Мне хотелось ляпнуть ей в ответ какую?нибудь колкость, но, право, было лень, поэтому я промолчала.

– Он редко опаздывает, – не смутилась Марина. – Куда он хотел тебя вести?

Я снова промолчала. Во?первых, Валерий не обсуждал со мной своих конкретных планов, ведя только пространные беседы, переливая из пустого в порожнее и восхваляя Рай. Во?вторых, мне было все равно, в какую дверь Извеков захочет войти на этот раз.

– Я только что была в городе, – заметила она безразличным тоном. И хотя я опять ничего ей не ответила, внутренне я взмолилась, чтобы она оставила эту тему.

Мне не хотелось снова думать о том, что и как происходит в городе. После того визуального сеанса я едва пришла в себя, да и то только позволив Валерию превращать меня в эту чёртову собаку.

– Там очень много новых людей, – продолжала Марина. – Они настроены враждебно. Лера очень обеспокоен.

– Чем же он обеспокоен? Его Рай неприступен, – отозвалась я.

– Разумеется. Так утверждает Лера. Если бы это было так на самом деле, он не нервничал бы так, – возразила Марина.

– Я не заметила, чтобы он как?то особенно нервничал.

– Это потому, что ты его совершенно не знаешь! Ты не знаешь его так, как я! – с вызовом ответила мне Марина, и в её голосе появились такие знакомые и так раздражающие меня истеричные нотки.

– А я и не претендую, – отмахнулась я.

– Ну ещё бы! Особенно теперь! – фыркнула Марина.

Напоминание о том, кто я теперь есть, вызвало глухую ярость. Только мысль о том, что Марина старается ранить меня потому, что моё присутствие даже в таком виде, невыносимо ей мешает, не позволила мне разозлиться окончательно.

Если меня так ненавидят, значит я ещё на что?то гожусь. Я даже знала, на что: на то, чтобы разобраться в том, что происходит в этих стенах. Марина могла мне в этом помочь. Поэтому я приняла добродушный вид и заставила себя улыбнуться вслед своим словам.

– Чему ты радуешься? – удивилась Марина, и ее длинный носик, на котором вблизи различались едва заметные веснушки, вздёрнулся в недоумении.