Дерзкая

Раздался взрыв, повалил дым, полетели в разные стороны клочки металла…

Я видела, как с разных сторон к месту аварии бросилось множество людей. Как гонщики вылезают из своих машин и бегут к горящим факелам посреди трассы, пытаясь хоть чем?то помочь попавшим в беду товарищам. Но я не могла даже сдвинуться с места. Если бы там был кто?нибудь другой, а не Одер, я помчалась бы туда вслед за всеми, но… Я отказывалась поверить, что такое могло произойти с Одером. Этого не могло быть…

В несколько секунд спасатели погасили пламя.

Клубы пены летали над десятками голов. Я, наконец, смогла встать и сделать несколько шагов. Я пошла туда, все же пошла, не веря, что это всё?таки произошло… Меня мутило от страха и холодной нехорошей тревоги.

Когда я добралась до места аварии, люди уже расходились, чтобы помочь каждый своей команде откатить машины в боксы. У останков двух жучков суетились спасатели и врачи. Двое поддерживали окровавленного парня, пилота второй машины. Он был ранен, но жив, и даже сам переставлял ноги.

Я не сразу узнала в смятой обгорелой куче металла и резины машину Одера. То, что от неё осталось, не оставляло абсолютно никакой надежды… Несколько спасателей с помощью какого?то оборудования пытались разрезать искорёженный корпус.

Откуда?то из группы столпившихся вокруг людей прямо на меня выбрался Фелим, совершенно потрясённый и бледный. Он, вроде бы, не сразу узнал меня, но, видя, что я пытаюсь подобраться к самой машине, решительно оттащил меня в сторону:

– Не надо, Мари, не лезь…

– Он жив?

Фелим покачал головой:

– Какое там… Он погиб почти сразу при взрыве… Все сплющено, ребята пытаются извлечь тело…

– Я хочу его увидеть!

Фелим крепко ухватил меня за плечи и окликнул одного из ребят, вертевшихся тут же:

– Грилл, я уезжаю, позвоните мне домой…

Не обращая внимания на мои протесты, Фелим потащил меня прочь от трассы.

Только когда мы были уже далеко от места аварии, и я, оглядываясь, заметила тучу сбежавшихся репортёров, я поняла, от чего избавил меня Фелим. Проведя меня через проход между трибунами прямо на стоянку, Фелим открыл свою машину и затолкал меня внутрь. Я утонула в высокой мягкой спинке сидения.

Фелим исчез куда?то, бросив меня одну в машине. Пошёл дождь, крупные капли колотили в стёкла и крышу, ручейками стекали вниз. Небо плакало вместо меня. Я сама себе удивлялась, но несмотря на то, что тоска и боль не давали вздохнуть, плакать не хотелось.