Дерзкая

– Потому что все знаете?

– Потому что все знаю, – вежливо улыбнулся он. Не дав времени мне отреагировать на его фразу, он бросил быстрый взгляд на лестницу и произнёс:

– Разговор нам лучше продолжить в другом месте.

Оттуда, сверху, донеслись тяжёлые шаги. Кто-то спускался вниз. Ухватив меня за локоть, мой новый знакомый почти потащил меня к выходу, и мы оказались на улице.

На обычной улице захолустного городка с одинокими частными домами, далёкими от современных изысков коттеджного строительства.

Обычные деревенские дома, скрывающиеся за деревьями и заборами. Однако мостовая на аллее была из аккуратных бетонных плиточек. Туда-сюда сновали хмурые, спешащие куда-то плохо одетые люди.

Извеков, или кто он там был на самом деле, решительно свернул направо и повёл меня по улице. Прохожие провожали нас ленивыми взглядами. Да, наверное, мы являли собой очень странную пару: лощёный мужчина, одетый с иголочки, и похожая на подростка девушка с ещё непросохшими, стриженными под мальчишку волосами, в походной одежде и грубых ботинках.

– Куда мы идём?

– Я ещё не знаю. Лучше будет, если мы пока отойдём подальше отсюда.

Чем дальше уходили мы к центру городка, тем многолюднее становилось на улице. По дороге нам попалось несколько симпатичных двухэтажных домов и современных магазинов.

Я шла и не могла заставить себя взглянуть направо, туда, где возвышалась стена Рая.

– Это совершенно обычное здание, оно построено из совершенно обычных материалов и представляет собой технически сложное, но вполне земное сооружение.

Если бы ты подъезжала к Раю днём, ты уже издалека сумела бы оценить его. Но поздним вечером ты видела только отсветы уже севшего солнца. На верхней части лучи солнца остаются очень долго, даже когда у подножия стен уже царит ночной мрак. Наверняка ты решила, что это были огни, – рассуждал Извеков, продолжая вести меня вперёд.

Я вдруг подумала о том, как нелепо мы смотримся вместе. Как будто скучающий миллионер решил вдруг прогуляться в компании бродяжки.

Мой спутник смотрелся действительно шикарно. В сущности, он был довольно красивым мужчиной. На вид лет тридцать, худощавый, бледный, выбритый, с правильными чертами лица, которые были бы очень приятными, если бы не чрезмерная бледность и болезненная хрупкость. Он выглядел недавно оправившимся после тяжёлой болезни, даже его светло-голубые глаза казались сухими и тусклыми.

Мы шли вдоль стены Рая, и я наконец переключила на неё все внимание.