Дерзкая

Мне проще будет потом выпустить тебя из Рая, чем искать момент, чтобы незаметно подбросить твоим друзьям твой труп, как это пришлось мне делать три года назад с Орешиным.

– Так это ты вытащил Юру отсюда?

Он кивнул, нехотя соглашаясь со мной:

– Я вывез его из города. Я все время боялся, что мне помешают, но я благополучно добрался до Кепы и оставил у въезда в приёмный покой больницы. Это было все, что я тогда смог для него сделать. Я не надеялся, что он выживет, но хотел, чтобы он был хотя бы похоронен по?человечески, а не… – Извеков вдруг оборвал свой рассказ и посмотрел на меня: – Так ты идёшь?

– Сначала договорим.

– Вернулся бы Валерий, и… Юрий стал бы таким же, как я…

– Валерий? – я отчётливо вспомнила сон. Тот черноволосый убийца… – Так это Валерия мне нужно поблагодарить за все, что было три года назад?

Извеков стоял, закусив губу и сложив руки на груди. Его ответ был мне, в сущности, не нужен.

– Рано или поздно ты поняла бы это, а, скорее всего, он сам бы все тебе рассказал, – отозвался, наконец, он.

– И что же он собирался сделать с Юрой? Сделать его таким же, как ты? То есть каким?

Александр нетерпеливо махнул рукой:

– Давай об этом после!

Я села на кровать и придвинула к себе сумку, желая дать ему понять, что никуда не хочу двигаться.

Извеков ещё несколько секунд стоял надо мной, но быстро вышел, хлопнув дверью номера.

Каким бы стал Юра, если бы ему позволили умереть здесь, в этом номере? Чем бы он мог стать, если не просто трупом, который можно похоронить по?человечески? Очевидно, измождённым существом с постоянно влажными волосами и кожей, боящейся прикосновения серебра.

Извеков вошёл снова, на этот раз он был настроен более решительно.

– Если ты настаиваешь, я скажу тебе обо всем, что имеет для тебя значение. Орешин был прав, считая, что я мёртв. Меня действительно убили 14 августа. И больше суток я был трупом, – спокойно и чётко проговорил он, усевшись рядом со мной.

– Кем же ты был потом?

– Тем же, что я есть и сейчас. Я – зомби?оборотень.

Определение было не самым подходящим. Александр не подходил под классическое определение зомби. Шутка была слишком нелепой. К тому же, произнося эти слова, Извеков улыбался.

– Зомби не улыбаются, у них нет чувства юмора, и они не мыслят самостоятельно, – ответила я.

– Зомби моего брата мыслят совершенно самостоятельно, и все, как на подбор, весельчаки, – возразил Александр.