Дерзкая

Но я никогда не собиралась изображать из себя леди, да и у нас дома с ребятами этикет был элементарным, поэтому я почти подпрыгивала, ожидая, когда же можно будет попробовать это замечательно пахнущее кушанье.

Наконец, пустые бокалы заняли свои места на столе, и я принялась за долгожданную еду.

Александр сидел напротив, почти не двигался и наблюдал за мной. Сначала мне было немного неловко находиться под его пристальным взглядом, но потом напряжение прошло. Стало легко и спокойно. Александр время от времени наполнял бокалы шампанским.

Свой бокал он больше не опускал на стол, а держал все время у губ, и его глаза, казавшиеся в полумраке темными, внимательно следили за мной.

– Ты очень красивая, – задумчиво произнёс он.

– Неужели? – нелепо, но комплимент его был приятен.

– Да, хотя в моем положении это не имеет значения.

– Вот как?

– Именно, – Александр опустил руку с бокалом, и я увидела, что он грустно улыбается.

– Скажи, почему ты только пьёшь? Неужели тебе не хочется всего этого попробовать? Мне не очень нравится, что ты сидишь и смотришь на меня, будто наблюдаешь за кормёжкой домашнего животного…

– Никогда не говори так! – рассердился Извеков.

 – А с едой у меня сложные отношения. Вкусовые ощущения у меня присутствуют, поэтому я и пью это вино. А еда создаёт для меня потом только лишние проблемы…

– Я не верю ни одному твоему слову, Александр, – я развеселилась, глядя на его сердитое лицо.

– Роман Зубарский тоже не берет больше в рот ни крошки, но тебе, кажется, не было смешно, когда ты увидела его на аллее.

Так мне, по крайней мере, рассказал Валерий.

При упоминании Зубарского я сначала слегка оцепенела, а потом злое раздражение на себя саму заставило меня прекратить еду и встать из?за стола. Александр тоже поднялся и протестующе поднял руки:

– Извини, мне не стоило быть язвительным. Давай не будем сегодня вспоминать о Зубарском. Мне больших трудов стоило уговорить Валерку подарить нам этот вечер…

– Это значит, что завтра ты скормишь меня своему брату? Или одному из его псов, которые уже кусали меня нынче… – я машинально взглянула на руку, которую грыз серый пес моих галлюцинаций.

Кольца Зубарского на пальце не было. – Господи, где оно?

– Так велел Валерка. Извини.

Ничего себе «извини»! Кольцо было моим последним средством самообороны.

– Я больше не причиню тебе вреда, – отозвался Александр. – А против Валерия кольцо тебе не поможет.

– Почему?

– Потому что он живой, в отличие от меня и Зубарского.