Неспящая. Двоедушники

Так почему?!

– Что ты пытаешься мне внушить? Что я должен сделать шаг навстречу? Должен чем-то ей ответить? – Никита завязал шнурки, разогнулся и посмотрел на меня. – Лада, я футляр-двоедушник, но я не двоеженец.

Я раскрыла рот, но не успела ничего ответить, как он с досадой покачал головой:

– В последнее время ты всё чаще видишь во мне только чёртова придурка Корышева. Будто бы забываешь, что я – нечто более сложное. Я же объяснял: не могу я внутри разделиться! Никогда теперь не смогу! И на ситуацию Никита и Максим смотрят вместе.

И им дорого то, что у них есть сейчас.

– Макс не помешал Никите наладить отношения с отцом и братом, почему же он мешает любить эту Марию?

Он тоскливо вздохнул:

– Лада, не ешь мой мозг.

Он встал, я вскочила тоже. И сразу же попала в крепкие объятия.

– Неужели ты думаешь, что если бы Никита был категорически против твоего присутствия в его жизни, – задумчиво проговорил он, тиская меня и слегка покачивая, – у вас с Максом что-то получилось бы сейчас?

– Может, и не получилось бы.

Но я уверена, что ты не против.

– Я теперь не представляю, – прошептал он мне в ухо, – как бы я жил сейчас, если бы ты однажды не позвонила в дверь моей квартиры. И я совсем не знаю, что со мной будет, если вдруг я останусь без тебя.

– Я и вообразить не в состоянии, как бы тебе удалось от меня избавиться.

– Вот и я тоже, – засмеялся Никита и поцеловал меня в висок. – Ладно, пойду поищу Эрика. Мне надо серьёзно с ним поговорить.

– В такую рань?

– Да он точно уже встал.

А ко мне сегодня Филипп привезёт Павлика, и позже мне будет совсем некогда.

– Ну, хорошо, иди. Я тогда стирку попытаюсь провернуть, пока внизу хотя бы одна маленькая стиралка свободна.

Никита пошёл к двери.

– Слушай, а я не поняла, ты зачем про этого иностранца ввернул? – спросила я ему в спину. – Это вот к чему было?

Он повернулся и развёл руками:

– Да я напрасно его упомянул, он к этому делу не относится.

– Но к чему-то он относится?

Никита пожал плечами:

– Вернулся я тогда домой.

Занял у друзей немного денег, снял совершенно жуткую непристойную берлогу, чтобы спокойно дождаться конца процедуры и отбыть в другой интернат. Регламент, как ты знаешь, долгий и нудный. Я даже успел двух надзирателей сменить и понять, что мои ритмы изменились, и я теперь уже за пару дней начинаю чувствовать приближение кокона. И вот тут-то и пришёл он, тот иностранец из делегации. Прямо ко мне на эту съёмную квартиру.