Следы на пути твоем

 – Если телу этого несчастного сейчас помочь не получится, то душа его, несомненно, не должна остаться без молитвенной поддержки.

Виллем молча склонил голову в знак благодарности и одобрения этой идеи: по опыту он знал, что, помимо молитв, священник сделает все необходимое, чтобы помочь не только больному, но и его деду. На ночь эти двое в надежных руках, лучшего и желать нельзя.

– Пришлите за мной кого-нибудь, если ему вдруг станет хуже, – Виллем снял заляпанный кровью и гноем фартук, аккуратно сложил его чистой стороной вверх, убрал в сумку, затем принялся умывать руки и лицо в кадушке с водой.

 – Впрочем, надеюсь, не понадобится.

Он отерся полотенцем, быстро оделся, собрал в сумку пустые емкости и мешочки из-под трав и снадобий: еще пригодятся – и, коротко попрощавшись с Гериком и священником, отправился домой.

Город встретил его густыми сумерками и усилившимся морозом. Поеживаясь в гоуне и искренне жалея, что не захватил плащ, лекарь попытался было ускорить шаг, чтобы быстрее добраться до дома.

Уставшее тело, однако же, в противовес этим намерениям двигалось лениво, будто через силу. Впрочем, неудивительно: день был тяжелым, забрал много как физических, так и душевных сил. На ум пришло воспоминание о горшке нута, замоченного со вчерашнего вечера. Сварить с салом – выйдет отличная похлебка. Поесть. Если останутся силы, помыться: запах крови и гноя, кажется, пристал к нему намертво. И спать. А завтра – пораньше подняться, подновить запас снадобий и поскорее назад, в мастерскую у Южных ворот… Как-то они там ночь проведут?…

Тишину вечернего города нарушил вечерний звон колоколов, и Виллем машинально пробормотал благодарственное «Ave Maria». За Ленарда, наверное, нужно было бы помолиться побольше, но голова работала плохо, привычные слова молитв мешались с какими-то посторонними мыслями и образами, и в конечном итоге лекарь оставил свои попытки. В конце концов, там отец Ансельм, у него молитва всяко окажется более достойной и праведной.

А ему, Виллему, теперь только в тепло, есть и спать…

– Господин лекарь! Господин лека-арь!…

Виллем сбился с размеренного, хотя и несколько деревянного шага, остановился, с трудом сдержав возглас раздражения: этот пронзительный голос принадлежал служанке господина ван Далле, торговца специями, и в последнее время лекарь слышал его слишком часто.