Бедный Бобик

И что было делать? Отказываться от своих слов? Обидится, затаится со своей обидой, а он – засядет в обнимку с одиночеством. А с кем еще? Если Алена приходить не будет… Да и так иногда хотелось показать зазнавшейся, независимой Оксанке козью морду! Хоть как-то! Хоть чем-то!

Только вот ребенок у Алены почему-то сразу не получился, и Денис постепенно успокоился… Дурак! Легкомысленный идиот! Сразу не получился, а через год – получился! Если, конечно, это его ребенок… Денис попытался зацепиться за эту спасительную мысль, но она легко ускользнула.

Сомнений почти не было. Надо было хоть раз видеть эти ее глаза, с нежностью смотрящие на него… Доверчивые, нежные, неумные глаза… Ох…

Денис пустил горячую воду и постоял под ней, чувствуя, как постепенно расслабляется его как будто окаменевшее тело.

Но не пошла она «исправлять ошибку». Да и глупо было на это надеяться: в ее-то не очень уже юном возрасте – первая беременность… Почему-то он продолжал верить, что как-то все само утрясется, рассосется… Может, слабая, тонкая Алена не выдержит своей собственной боли, слез, и не прикрепится у нее там ничего, выйдет наружу… это… которое может испортить всю его жизнь, и о котором она уже говорит, как о живом ребенке…

Однажды она позвонила ему и растерянным, испуганным голосом попросила купить какое-то лекарство, по возможности срочно.

У него замерло сердце. Он поехал в аптеку, прочитал по бумажке название, и фармацевт сочувственно взглянула на него:

– Угроза?

Денис не понял:

– Что-что?

– Угроза выкидыша у жены?

Денис судорожно сглотнул и кивнул:

– Д-да, то есть вроде нет… Не знаю, для чего это, наверно, сама придумала, любит всякие таблетки… – забормотал он.

 – Ничего такого нет…

Он купил лекарство, но Алене звонить не стал. «Как бог даст… – отгонял он весь вечер свои сомнения. – Не помогать и не мешать… Что мы можем? Ничего, только все запутываем своей суетой… Суетись не суетись, а от судьбы не уйдешь… Еще неизвестно – что лучше.

Плодят бедных, несчастных, никому не нужных детей… Эти мамы-одиночки с высушенными тоской и бедностью лицами и ненавистью ко всему миру… И вообще… Сколько голодных брошенных детей… В общем – сама позвонит, если нужно, а то придумывает вечно себе какие-то болячки…»

Ночью он кряхтел, ворочался, вставал пить то воду, то выдохшееся пиво, уснул только под утро. А придя на работу, сразу позвонил Алене.