Вместо жизни…

Самое страшное заключалось в другом, у этого человека, который смотрел на Андрея в отражении, не было глаз, вместо них были черные дыры.

Андрей от страха хотел кричать, по почему-то вырывался только хрип. Он стоял, не в силах пошевелиться и убежать. Все что ему оставалось сделать, это ударить кулаком по стеклу, чтобы разбить зеркало. И он это сделал. Он слышал звон разбитого стекла, видел кровь, стекающую по треснутому зеркалу, и отражение, в котором видение шло на него.

Он снова закричал и проснулся.

Андрей осмотрелся вокруг – никого. Зеркало целое. Он просто уснул, ему приснился кошмар. Какой ужас.

Он вышел из ванной с таким чувством, будто его поколотили. Называется, расслабился.

Андрей прошел в свою комнату и его взгляд упал на сиреневую тетрадку, которая лежала на прикроватной тумбочке.

За окном уже начало темнеть, и Андрей включил ночник. Он влез на кровать с ногами, и взял в руки дневник. Ну что, хуже уже ведь не будет?

Он усмехнулся, это был уже нервный смешок.

«Гулять, так гулять, – подумал Андрей, – добьем свою психику».

Андрей, совпадение это или нет, как раз чтение остановил в дневнике на том месте, где Артёму снился сон, в котором он встает среди ночи, идет в ванну, и вскрывает себе вены.

«Я четко помню, как вода в ванне окрасилась в красный, как у меня начали неметь руки. Я положил голову на бортик ванной и стал терять сознание. И в момент, когда свет погас, я проснулся.

Я вскочил и сел на диване, сердце просто выскакивало из груди.

За окном уже стемнело. Сон был слишком жуткий и слишком реалистичный. Но что, если это было руководство к действию?

Эта мысль буквально не давала мне покоя, я не мог сомкнуть глаз. А я ведь хотел быть в форме, ведь завтра у Наташи день рождения.

Я говорил уже, что с эмоциями у меня было все плохо последние пару лет моей жизни?

Сейчас расскажу тебе о своем психологическом состоянии более подробно, хотя словами описать это очень сложно.

Особенно последний год. У меня было такое ощущение, будто я смотрю на свою жизнь со стороны. И особенно я это чувствовал, когда наступали какие-то праздники или торжества, где надо было натягивать на свое лицо улыбку. Я давно разучился радоваться. Меня не радовала вкусная еда, даже любимые блюда, они для меня все стали одного вкуса. Тяга к еде пропала, и я ел только тогда, когда начинало тошнить.

Радость? Я уже не помню, что это такое.