Твоя звезда

Дети были одеты в первое попавшееся: слишком длинные брюки, гармошкой собравшиеся у щиколотки, ветровка на голое тело, на мальчишке с худющими мосластыми ногами – огромные розовые девичьи кроссовки и кислотно-зеленая майка с неприличным жестом на всю длину.

Дети горланили, хохотали, кривлялись, скакали. Толстуха подхватила одного, который хотел пролезть на карачках между ее ногами, легко подняла его за шкирку, раскачала и, дав щелбан, поставила на пол. Мальчишка извернулся и укусил толстуху за палец. Та дала ему в ответ такой подзатыльник, что он упал, завыл, за ним завыли и заорали остальные.

Вовремя приоткрылась синяя дверь, в щелочку показалась круглая лысая голова невысокого пожилого человека, он глянул на Гошу, замершего у стены, и Степа услышал негромкое: «Проходите!»

Степа побыстрее втолкнул Гошу в квартирку и зашел за ним сам, потому что в коридоре началась настоящая драка. Вышел то ли чересчур молодой отец, то ли старший брат кого-то из детей, пошел на толстуху, маша руками и крича на странном языке, в котором был перемешан русский мат и стреляющие, взрывающиеся согласные чужих слов.

«Как колючая проволока с ошметками экскрементов», – пронеслась мысль у Степы, удивившая его самого. Мозг наш иногда работает в совершенно автономном режиме…

Дед Матвей – а это был, по всей видимости, именно он – плотно закрыл за Степой и Гошей дверь и еще накинул ржавый крючок. Степа вспомнил, что такой крючок был у них на сарае в огороде, где его бабушка целое лето выращивала овощи, потом солила их, расставляла банки по всем свободным углам и не разрешала трогать до зимы.

И Степе казалось – никогда эта зима не наступит. Только зря отовсюду на него смотрят банки с вишневым, сливовым вареньем, и розовое, прозрачное, самое вкусное – из райских яблочек. Сейчас бы поговорить с бабушкой, но – увы. Ни варенья, ни бабушки.

– Ну-с, – неожиданно сдержанно и интеллигентно сказал дед Матвей. – С чем пожаловали, гости дорогие? Что-то мама твоя, Георгий, давненько не заходила.

Забыли старика! Ай-яй-яй!..

Степе казалось, что он попал на съемочную площадку, где сейчас начнется съемка фильма по мотивам какой-то известной пьесы. Артисты репетируют, повторяют слова, им пробуют грим, меряют костюмы… И все слова такие знакомые…

– Я – Степан Васильков… гм… – сказал Степа и, чуть поколебавшись, протянул руку старику, чувствуя себя крайне неловко.

Он почти полностью протрезвел и догадывался, что выглядит сейчас не лучшим образом.