Тело черное, белое, красное

Допивай вино и иди приляжь. Щас приду… лечить, – подлил себе еще вина. – Кажись, третий у нас етот, как ты говоришь, сиянс? Иди же. Будет тебе сиянс.

Юсупов послушно допил мадеру и прошел в спальню Распутина. Присел на узкую кровать в углу и с любопытством огляделся. В прежние посещения не до того было – Старец неотлучно находился рядом, да и все тогда было как в полусне. Небольшая, просто обставленная комната. Рядом с кроватью большой сундук, покрытый узорами. В противоположном углу – иконы, перед которыми горит лампадка.

На стенах – несколько аляповатых лубочных картинок с библейскими сценами и портреты государя и императрицы. Услышав голоса и шаги в столовой, Юсупов прилег на кровать.

«Неужели то, что говорил сегодня Распутин – правда и Россию ждут новые потрясения?» – он прикрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное и чувствуя непреодолимое волнение оттого, что редкая удача… или неудача? выпала на его долю – прикоснуться к абсолютному злу, которое толкает страну к гибели и выведать его планы.

Теперь уже ясно, чтобы спасти Россию, надо уничтожить это зло в его материальной форме. Сегодня отпали последние сомнения и он понял – другого не дано и что именно ему – человеку верующему и преданному императору и России, судьбой уготована участь и миссия вступить в борьбу с Распутиным – дьяволом во плоти, забыв об извечной заповеди «не убий». Совершить зло ради добра, а после… жить с этим грехом.

«Сейчас Распутин придет и снова будет делать пассы. И снова нужно будет собрать все силы, чтобы сознание не ушло.

Старец действительно обладает властью, называя ее – Божией, но она – точно от дьявола», – и Юсупов перекрестился…

4

В фойе зала Армии и Флота на Литейном было полным-полно людей. В перерыве все оживленно переговаривались, обсуждая только что увиденный спектакль Всеволода Мейерхольда. Ирина, которая прохаживалась под руку с Ракеловым, вдруг приостановилась.

– Ники, смотрите же скорее! Вот же он, вот – Есенин! Это я о нем вам рассказывала! – указала взглядом на стоящего неподалеку невысокого молодого человека с русыми вьющимися волосами, окруженного стайкой поклонниц.

– Ирэн, дорогая, – улыбнулся Ракелов, – я не успеваю за ходом ваших мыслей. Вы же только что с жаром ругали Мейерхольда.

– И вовсе я не ругала! Просто – не понимаю ничего в таком искусстве. Я, знаете ли, воспитывалась на репертуаре Александринки. Кстати, вы были на премьере «Романтиков»?

– Не пришлось, к сожалению.

– Жаль.