Мечта должна летать

 – Боже мой, какой у меня адрес. Я не помню. Ах, да…

– Патруль уже выехал.

– Давайте, побыстрее, – плакала я в трубку.

– Мисс, вы ещё там? Не бросайте трубки, – просил на другом конце провода женский голос. – Вы в безопасности?

– Хотелось бы верить!

Прошла вечность, прежде чем я услышала вой полицейских сирен. В дверь постучали:

– Мисс, вы там? Откройте полиция.

– Вы точно из полиции? – не верила я.

– Да, мисс.

Я словно из последних сил, дрожащими руками открыла дверь и, не устояв на ногах, упала прямо на руки мужчине в форме.

– Мисс, вы как? – полицейский, поддерживая меня, посмотрел мне в лицо.

– Где он? – голова моя кружилась.

– Кто?

– Итон!

– Мы нашли только девушку, внизу в комнате. Она без сознания.

– Келли! – что есть силы, крикнула я. – Келли! Что с ней? Он её убил? Да? Ну, отвечайте! Что с ней? Келли!

– Успокойтесь, мисс! Успокойтесь, – пытался удержать, вырывавшуюся меня, полицейский.

– Под каким «кайфом»? Каким «кайфом»? – кричала я. – Она не наркоманка! Келли! Келли!

– У неё наркотическое отравление. «Скорая» её уже забирает.

– Келли, – я заплакала, уткнувшись в мундир офицера.

На следующий день я забирала Гейт из больницы. Она была сильно бледна и выглядела очень несчастной. Я взяла такси.

– Тара, ты написала в полицию заявление на Итона? – спросила она слабым голосом.

– Да, написала.

Как только мы перешли порог нашей квартиры, она бросилась передо мной на колени и, хватая и целуя мои руки, запричитала:

– Тара, прошу тебя, забери заявление! Забери заявление!

– Келли, ты что? – я опустилась рядом с ней. – Он же чуть не убил и тебя и меня! Наверное, и с Горацио тоже расправился!

– Это бездоказательно! Он не трогал твоего кота! – в глазах Гейт стояли слёзы. – Забери заявление, прошу! – в её голосе было столько отчаяния.

– Я не могу это сделать!

– Тара, я люблю его. Люблю! Забери заявление, – покачиваясь, продолжала она. – Мы уедем в Лондон, у нас всё будет по-новому. Он обещал мне.

– Когда это он тебе обещал?

– Он звонил мне в больницу.

– Ты соображаешь, что говоришь? – я повернулась к ней, схватила за плечи и стала трясти. – Очнись, Келли! Он – преступник!

– Я люблю его, – повторяла она.