Зеркало твоей мечты

Грех такое зеркало не использовать! Оно же прямо просит этого!

Я скептически подняла бровь:

– Оно тебе само об этом сказало?

Лерка насупилась:

– Нет, но я это знаю! Уверена, ты увидишь, кого надо, а потом и встретишь! А еще можно вызвать духов, используя блюдечко. И положить под подушку хлеб и приманить суженого…

– Разве что сильно оголодавшего. Ну зачем мужику хлеб? Ему бы мясо…

– Степанова! Я для кого стараюсь?!

– Мм… Дай подумать… Пытаешься оправдать трату своих кровных за книжку в мягкой обложке, купленную тобою в переходе? Ведь именно в ней ты почерпнула этот бред?

– Р-р-р!

– Я тебя тоже люблю, – усмехнулась я.

Мой скепсис раздражал Лерку, но с пути истинного не сбил. Вымытое ею зеркало произвело впечатление, и желание подруги использовать его во что бы то ни стало понимала даже я.

Бабуля всегда жила уединенно и не любила принимать гостей. Квартиру она завещала маме, но с оговоркой – не выбрасывать ее любимое зеркало. Впрочем, условие было излишним – избавиться от такого раритета у нас бы рука не поднялась.

По легенде, это произведение искусства создала сама Софья Михайловна на стекольном заводе, где работала до самой пенсии. Однако зеркало выбивалось из стандарта, поэтому его позволили забрать домой. За вычетом расходов на материалы, разумеется.

Тогда семья бабули пару месяцев жила впроголодь. Неудивительно, даже по ценам того времени, зеркало выглядело богато. Огромное, в полный рост, с ковкой по периметру, с вкраплениями прозрачных разноцветных камней.

Стеклышки, само собой, но выглядели они, как настоящие драгоценности. Впрочем, я в них не особо разбиралась, опыта недостаточно.

В итоге, от бабули мне досталась двухкомнатная квартира. Одну комнату я переделала на свой лад, а вторую, с зеркалом и огромным шкафом из натурального дерева, даже не тронула. И через некоторое время поняла, что люблю бывать именно во второй, а бабулины вещи меня ничуть не напрягают. Даже наоборот.

Лерка обожала находиться в "резиденции Софьи Михайловны", как мы негласно окрестили пресловутую комнату.

Подруга всегда называла мою бабулю по имени-отчеству, испытывала перед ней непонятное благоговение и любила рассматривать оставшиеся после нее старинные вещи. Даже пыталась выкупить у меня зеркало, но потом махнула рукой: "Чувствую, нельзя его отсюда выносить". А я фыркала, Леркино увлечение мистикой ничего, кроме снисходительной улыбки, не вызывало.