Четвертая мировая

 – Что стало с твоей бывшей женой? – еле слышно спросила она.

– У неё помутился рассудок, и она скончалась чуть позже.

Воцарилась пауза. Тягостное молчание нарушила Ульма:

– Я искренне сочувствую твоему горю, но не понимаю до конца – почему мы не можем иметь детей?

– Тебе известно, что моя хромота обусловлена генетически? – задал встречный вопрос муж.

– Даже если и так, почему из-за этого надо убивать нашего ребёнка? – вопрошала жена.

– Во-первых, моя хромота и самоубийства двух моих детей – две стороны одной медали, которая называется дегенерацией рода.

Во-вторых, не убивать ребёнка, а прерывать беременность в связи с высокой вероятностью наследственной патологии. Ты хочешь воспитывать идиота, извращенца или самоубийцу?! – заявил Нарвин, начиная терять контроль над собой.

– Но ведь ты обладаешь живом умом и ясным рассудком! Почему от тебя должен родиться урод?! – не желая принимать категоричные аргументы мужа относительно продолжения рода, настаивала жена.

– Дорогая моя, – он повернул её к себе, крепко взял за плечи и, пристально глядя ей в глаза, продолжил, – именно поэтому я осознаю, что являюсь последним достойным представителем своего рода.

Природа ставит на нём крест, о чём свидетельствует моя врождённая хромота и двое нежизнеспособных отпрысков. Я хочу оставить добрую память о нашем роде, а не душевнобольных и недоразвитых потомков.

– Я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы наш ребёнок вырос достойным человеком, – твёрдо глядя в глаза мужу, пообещала жена.

– Боюсь, дорогая, существуют вещи, над которыми ты не властна. Одна из них – генетика. И поэтому прямо сейчас ты едешь к нашему доктору делать аборт.

– Но дорогой, – слёзы градом лились у неё из глаз, – пожалуйста, дай шанс родиться этому ребёнку! Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, и сделаю всё, что смогу, для тебя и него! Я умоляю тебя!

– Ульма, я искренне признателен тебе за твою благодарность и терпение. Это высшее, на что я могу рассчитывать. Именно поэтому ты моя жена и пользуешься всем, что принадлежит мне.

И именно поэтому в случае моей смерти ты наследуешь всё моё движимое и недвижимое имущество до последнего цента. Также я хочу оставить в память о себе тёплые чувства и воспоминания, а не ужас, отчаяние и безысходность.

Нарвин опять подошёл к заливаемому струями холодного дождя окну и стал всматриваться в пейзаж за ним. Волна воспоминаний накатила на него, воскресив призраки прошлого и похороненных в нём чувств.