Проклятие невесты. Призрак из прошлого

Лишь отголоски внутреннего страха

Вживляли беспокойство в ткань души:

Ведь кто-то здесь когда-то мирно жил,

Не ведая, что может приключиться!

Но что же это было? Поделиться

Мог только Росс – лишь он один всё знал,

Но до сих пор ещё не рассказал,

Ведь мисс ещё в пути его просили,

Но Росс смеялся: «Я помочь не в силах!

Я, леди, только факты и люблю,

А сказок, извините, не терплю!».

В последней спальне левого крыла

Почти никем не тронута была

Вся обстановка тех минувших лет.

Сквозь пыль времён смотрел на них портрет

Прекрасной леди в белоснежном платье;

Запястья, шею в нежные объятья

Схватили ожерелье и браслет,

Чьи камни изливали тот же свет,

Что и глаза – морской волны дыханье.

Вуалью грусти, явственной вниманью,

Застилась в красках взора бирюза,

И свежих рос чистейшая слеза

Природным бриллиантом в щедром свете

Мерцала ярко в мастерском портрете

На алой розы тонком лепестке,

Что в златом отливавшем завитке

К виску прильнула, ангельские пряди

Касались плеч.

Протёр низ рамы краешком платка,

И надпись обнажившая рука

Застыла, словно встретив штрих изъяна.

Лорд Крэнстон вслух прочёл: «Моя Диана».

Увиденным немало удивлён,

Росс хмурил брови; и не только он —

Все четверо молчали, и, похоже,

Их мучило сейчас одно и то же:

Весь замок был разграблен, только вот

Лишь в этой спальне уж который год

Стояла мебель.

Чуть пропускали солнце, и картины,

Висевшие на стенах в полутьме,

Притягивали взоры. Как во сне

Все созерцали их в немом волненье;

Как будто дней ушедших наважденье:

Старинный стол, комоды, зеркала

Так, будто эта комната была

Для гнусных мародёров недоступна.

Меж тем глаза угадывали смутно

Заметный беспорядок: тут и там

Вокруг валялся непонятный хлам,

Как будто кем-то в спешке обронённый:

Роскошный гребень, жутко искривлённый,

Раздавленный тяжёлым каблуком

Шкатулка, шпильки, треснувший флакон,

Давно забывший прелесть аромата,

Жемчужины, висевшие когда-то,

На нити, что разорвана была.