Часы Зигмунда Фрейда

– Вы понимаете, насколько все усложнилось? – проговорил один голос, бархатный красивый баритон. – Я разработал логичную легенду, все продумал, отметил определенные важные паттерны, дал соответствующие установки, а теперь придется все на ходу менять! Это очень ненадежно! Я ничего не могу гарантировать!

– Ну, так сложились обстоятельства… – отозвался второй голос, хрипловатый, словно немного простуженный.

И тут Элла вспомнила, что было до черного озера беспамятства.

Она приехала в кафе на Подьяческую улицу, чтобы встретиться там с женщиной, которая могла дать ей ответы.

Во-первых, каким образом у нее в квартире оказалась вторая серьга, когда она точно знает, что никогда в жизни серег не носила. У нее даже уши не проколоты.

Сережки! Она проверила карман сумки. Сережки исчезли.

Элла тупо смотрела на пустой кармашек. Ведь она же точно помнит, что положила их туда перед тем, как ехать на встречу с незнакомкой! В этот самый кармашек! Хотела ей отдать или спросить, что вообще происходит.

Но когда она вошла в кафе – женщина уже была мертва.

И тут ее схватил мужчина с таким же хрипловатым голосом и с волчьим, хищным взглядом. Схватил, вытащил из кафе и попытался усадить в машину.

Элла сопротивлялась – и тогда он уколол ее… вколол ей в руку какую-то дрянь, от которой она потеряла сознание.

– Так получилось… – повторил хриплый голос.

– Вы облажались, а я должен вас вытаскивать! – протянул бархатный баритон.

И тут зазвучал третий голос – и Элла сразу поняла, что этот голос принадлежит самому главному, так властно и уверенно он звучал:

– И вы все сделаете.

Все исправите. Это – ваша работа. И если то, что о вас говорили, правда…

– Ну да, я постараюсь… – нехотя согласился баритон. – Я сделаю, что могу, но ничего не гарантирую…

– Нет уж! – перебил его главный. – Вы сделаете все как следует! Она ничего не должна помнить! Если вы это не сможете сделать – вся операция провалится, а мне этого очень бы не хотелось…

Голос главного звучал как будто спокойно, негромко, но в нем была такая решительность и угроза, что Элла почувствовала, что по ее коже побежали мурашки.

Хотя, возможно, это было просто от холода.

На обладателя бархатного баритона спокойная, властная интонация тоже подействовала.

– Я сделаю… – проговорил он. – Я сделаю все, как надо… она ничего не будет помнить!

– И делайте это быстрее, она уже скоро может прийти в себя, препарат действует не больше часа!

Элле стало по-настоящему страшно.