Дама с жвачкой

– Верно! И вот стала я думать: конечно, возможны совпадения, но все же, с чего это вдруг на нас троих такая напасть одновременно? Что нас всех связывает, раз именно в это время мы кому-то помешали?

– Ты считаешь, это один и тот же человек орудовал или группа? Почему же тогда такие сложности со мной – бомбу в машину подкладывать?

– Потому что в лифте тебя никак не убить! – Надежда решила отбросить всякую дипломатию и называть вещи своими именами. – Дверь железная, внутри этот тип в форме, вся лестница светом залита – прямо первый бал Наташи Ростовой! Музыки только не хватает.

Где уж тут тебя по голове стукнуть! И на улице тоже через каждые сто метров полицейский попадается, уж такой у вас район. Пришлось пойти сложным путем, привлечь технику.

– А зачем?

– Что – зачем?

– Ну, раз уж ты все знаешь, то зачем ему нас убивать? – ехидно спросила Вера.

– Вот! – обрадовалась Надежда, – очень правильно мыслишь. Значит, на чем мы остановились? Что нас связывает? И получается, что связывает нас роддом, потому что там мы все познакомились и две недели вместо положенных шести дней провели.

С Любой мы еще потом несколько лет дружили, пока я из того района не переехала, с тобой долго встречались, а с остальными связь потеряли. Значит, звоню я вчера Любиной дочке Маше, она медсестрой работает в том самом роддоме на Огородникова, теперь это Рижский проспект, а я никак не привыкну. И сообщает она мне удивительные вещи. Во-первых, кто-то влез к ним в архив и украл все папки с медкартами за 1991 год.

– Интересно!

– Молчи пока. А во-вторых, помнишь детскую сестру Клаву, она на нашем отделении больше всего работала. Помнишь, мы еще в ужас приходили, как она новорожденных носила – по трое на одной руке, все боялись, что она их уронит?

– Конечно, помню!

– Вот, недели три назад нашли ее убитой за городом. Возвращалась она с дачи, ее задушили и бросили в пожарный водоем. Убийцу, естественно, не нашли.

– Ужас какой, что ты говоришь, Надежда!

– А доктор Алексей Иванович…

– Что – тоже убили?

– Нет, умер он своей смертью лет пять назад, пожилой уже был.

И вот я тебе сейчас предлагаю посидеть спокойно и вспомнить, кто еще вместе с нами эти две недели в палате лежал, и что такого серьезного могло тогда случиться, что теперь через двадцать шесть лет так страшно откликнулось.

– Да что можно вспомнить через столько лет? – вяло возразила Вера. – И к тому же, знаешь, Надя, мне уже все равно.

– А мне не все равно! – вскипела Надежда.