Дама с жвачкой

 – Я жить хочу, хочу по улицам спокойно ходить, не оглядываясь. Внучку хочу вырастить, с мужем мне жить еще не надоело! Вера, ну скажи, неужели тебе неинтересно выяснить, что за сволочь на тебя покушалась, и доказательства твоему благоверному в физиономию бросить, чтобы он точно знал, что не ты его девицу взорвала?

Расчет Надежды был верен, Вера оживилась, глаза ее заблестели, но ненадолго.

– А что потом? – вздохнула Вера. – Ну, докажу я ему, что ни при чем, а толку? Все равно никому я не нужна.

– Потом уедешь спокойно к тете Варе.

Или разменяешь эту квартиру, жизнь свою устроишь худо-бедно. Муж ее бросил – что ж теперь, повеситься? У тебя хоть детей маленьких нет, а я когда с мужем развелась, Алене шесть лет было. И ничего, прожили как-то. Поживет твой муж один, через месяц грязью зарастет, желудок заболит от полуфабрикатов и прибежит за тобой как миленький с извинениями! Привык на всем готовом, избаловала ты его. Все мужчины одинаковы! – присовокупила Надежда, самодовольно подумав в глубине души, что, конечно, верная мысль, что все мужчины одинаковы, за исключением ее мужа Сан Саныча, который все умеет – и убирать, и готовить, и вообще он очень умный и хороший, а самое главное – очень любит ее, Надежду, и никогда не поступит с ней так, как поступил с Верой ее муж.

Они сели с Верой за удобный стол в кухне и, попивая кофе, стали вспоминать все события, которые произошли с ними в роддоме номер 17 двадцать шесть лет тому назад.

В роддоме было два послеродовых отделения, первое и второе – для нормально родящих женщин, у которых дети появлялись на свет как положено, без осложнений, а в третье, послеродовое, попадали бедолаги со всевозможными отклонениями.

И держали там рожениц не менее двух недель.

Надежда попала туда потому, что у нее плохо заживали послеродовые швы, у Веры девочка шла не головкой, а ножками, поэтому Вера промучилась родами чуть ли не двое суток, у нее считались трудные роды. Любиному ребенку занесли легкую инфекцию и две недели лечили гноящиеся глазки.

– Вера, нас в палате было шесть человек. Мы попали туда одновременно и ушли все в один день. Там была еще Софа, помнишь, доктор Алексей Иванович все шутил про Веру, Надежду, Любовь и мать их Софию, а Софа обижалась, она и постарше нас была всего-то лет на семь-восемь.

У Софы тоже была девочка, второй ребенок, держалась она от их троицы особняком, она вообще была сдержанна, суховата и казалась старше своих тридцати лет.