Галоша для дальнего плавания

Отец много поездил и с удовольствием рассказывал про озеро Байкал, про далекую Сибирь, про Крайний Север…

Они с Мариной часто ездили куда-нибудь и оставляли Маше ключи, потому что Марина говорила, что цветы очень любят Машу и она может доверить их только ей.

Матери Маша ничего не рассказывала, она знала, что достаточно взрослая для того, чтобы самой за себя все решать. Тем более что ничего плохого она не делала.

Мама в последнее время виделась с дочерью крайне редко. У нее появилось новое занятие – она строила загородный дом.

Участок, оказывается, она купила уже давно, а сейчас подошло время для строительства. Виталик часто возил маму на стройку, мама возвращалась домой поздно, когда Маша уже спала, а иногда вообще отсутствовала. Маша не задавала никаких вопросов, ей даже нравилось, что Виталик не таскается по дому и не роется в ее вещах. Он вел себя все более нагло, при встрече окидывал таким взглядом, от которого Маша краснела, а один раз притиснул ее в темном коридоре, зажал рот вроде бы в шутку и стал шарить жесткими руками по груди.

Маша бестолково махала руками и пинала ногами пустоту, задела вешалку, и на шум выглянула из кухни Дарья Ивановна со скалкой. Виталик отпустил Машу и ушел.

Вся сцена происходила в полном молчании: как уже говорилось, Дарья Ивановна в дела хозяев старалась не вмешиваться.

Маша мечтала, чтобы дом был построен, и тогда мать с Виталиком в него переедут, а она останется в квартире. И пока решила сцепить зубы и молчать.

Отец с Мариной уехали в Австрию кататься на лыжах, и когда Маша поливала цветы в их квартире, она взяла из шкатулки с перламутровой инкрустацией кулон с изумрудом.

– Вот и все… – Маша глядела несчастными глазами, как больной кролик.

– Ну что ж, теперь хотя бы понятно, из-за чего весь сыр-бор разгорелся, – медленно произнесла я, – но ты, дорогая моя, не сказала самого главного. Зачем ты взяла чужую вещь? За каким чертом тебе понадобился этот кулон?

Маша подняла на меня глаза в полнейшем смятении.

Бьюсь об заклад, она очень надеялась, что я не задам щекотливого вопроса. Но я глядела уверенно, с прищуром, тогда Маша собрала оставшиеся силы и ответила:

– Вообще, это не имеет отношения к данному делу. Но… я хотела показать его одному человеку…

Просто удивительно, до чего легко я читала в душе этой девочки! И ведь никогда не замечала за собой ни особого ума, ни проницательности.