Фитнес для резвой акулы

Я едва успела последний раз глотнуть воздуха и снова обрушила бронзовую сову на стекло.

Последние пузырьки воздуха вырвались на поверхность, и машина коснулась колесами речного дна. В глазах у меня начало темнеть. Я едва удерживалась, чтобы не втянуть в себя холодную воду, пахнущую тиной. Надежда на спасение стремительно уходила.

И тут стекло не выдержало, оно не раскололось, а расползлось на мутные дробящиеся куски и вывалилось наружу, в темную придонную синеву.

Задыхаясь, я с трудом протиснулась в образовавшийся проем, оттолкнулась ногами от машины и рванулась вверх – к свету, к воздуху, к жизни.

Темная вода не хотела выпускать меня, она уплотнилась, замедляя каждое мое движение, как это бывает во сне. Ее тяжелый холод сковывал меня, сжимал мое сердце смертной судорогой. В глазах темнело, легкие разрывались от боли…

Но тело из последних сил сопротивлялось, руки гребли, пытаясь вытащить, вытолкнуть меня из ледяного плена.

И вдруг, когда я уже почти утратила надежду, толща воды разорвалась, и я выпрыгнула из нее, как летучая рыба.

Я тут же упала обратно, погрузилась с головой – но за ту долю секунды, что пробыла на поверхности, я успела сделать жадный, судорожный вдох, и сознание мое начало проясняться.

Я снова сделала несколько сильных движений руками и окончательно выплыла на поверхность.

Было страшно холодно, руки и ноги едва подчинялись мне, но я могла дышать – дышать! И это оказалось таким счастьем!

Раньше, бывало, я огорчалась по самым пустым, ничтожным поводам, меня выводили из себя человеческие хамство или глупость, я могла расстроиться из-за испорченной блузки или подгоревших котлет – какая же я была дура! Я могла дышать – а по сравнению с этим все мои мелкие расстройства ничего не стоят!

Однако нужно торопиться.

Намокшая одежда тянула вниз, особенно мешали ботинки. Казалось бы, такие симпатичные ботиночки на каблуке, так мне нравились, а вот теперь так мешают. Плаваю я хорошо, но в такой амуниции долго не продержусь.

Приподняв голову, я огляделась.

Я плыла по одной из узких проток, на которые делится Нева перед впадением в Финский залив. С одной стороны протока ограждала металлическая балюстрада, и в ней зиял широкий пролом – видимо, именно в этом месте «Мазда» врезалась в ограждение и рухнула в воду.

С другой стороны берег был ничем не огорожен, и его пологий склон, заросший осенней травой, спускался к самой воде.

Туда-то я и поплыла из последних сил.