Клад Наполеона

Возраст не тот, сердце изношено, все же восемьдесят лет – не шутка. А в той глуши что случись – никто не поможет, не то что довезти до больницы – приехать не успеют.

В общем, врачи Матвея сильно напугали, и он стоял насмерть: в деревню одному деду – ни ногой. Вот Матвей возьмет отпуск, тогда и поедут они вместе, будут рыбу ловить да грибы собирать.

С возрастом дед стал бухтеть и ворчать. Ворчал на Матвея за то, что тот много работает и дома появляется только к ночи, а квартира большая кому нужна, одному деду в ней хоть волком вой.

Ворчал на телевизор за то, что показывает такую ерунду, а больше всего ворчал на домработницу Татьяну Тимофеевну. Та, надо сказать, за словом тоже в карман не лезла, иногда в доме разыгрывались такие баталии, что Матвей подумывал о том, чтобы снять где-нибудь подальше маленькую тихую квартирку и прятаться там хотя бы раз в неделю.

К лету деду стало получше, Матвей и правда решил взять в августе отпуск и отвезти старика в деревню. Заодно и Татьяна Тимофеевна от них отдохнет.

А пока суд да дело, ему показалось очень своевременным нанять бригаду для того, чтобы обшарить озерное дно на том месте, где немцы сбросили ящики. Это даже хорошо, что деда в деревне нету, он непременно прознал бы про ящики, на месте не усидел и вертелся бы у ребят под ногами, только мешал и лишнее внимание привлекал к поискам. Ох, не в добрый час пришла Матвею в голову мысль те ящики треклятые искать! И слава тебе, господи, что дед теперь про весь этот кошмар ничего не узнает.

Матвей вырулил на шоссе и прибавил скорость.

Джип полетел по шоссе как огромная черная птица. Это сейчас оно свободно, а потом, возле большого города, будет не проехать. Мимо мелькали стоящие вдоль дороги деревья, иногда проносились ветхие домики с обязательными кустами сирени и шиповника во дворах. От быстрой езды настроение стало получше, и он даже обрадовался звонку деда.

Дед с ходу начал ворчать и жаловаться на Татьяну Тимофеевну.

– Ходит и ходит, все окна пораскрывала, сквозняк устроила, кофе наливает – сущие помои…

Тут Матвей его понимал.

Пребывая у Матвея в городе, дед пристрастился к хорошему кофе, как ребенок с восхищением смотрел на блестящую кофеварку и даже, по наблюдению Татьяны Тимофеевны, тихонько с ней разговаривал.

Но врачи вынесли твердый вердикт: при таком сердце крепкий кофе смерти подобен. И некрепкий тоже. Татьяна Тимофеевна получила строжайшие инструкции и, надо сказать, усердно их выполняла, тут Матвей всегда мог на нее положиться.