Лампа паладина

Это-то еще ничего, мама – женщина активная, ушла в магазин или еще куда-нибудь, в такую погоду грех дома сидеть, по ее же собственному выражению. Но для чего она мне звонила пять… нет, шесть раз?

– Ты чего ерзаешь? – недовольно спросила Бастинда. – И все по телефону звонишь, хахаль, что ли, бросил?

– Какой еще хахаль? – непритворно рассердилась я. – Вы хоть иногда думаете, что говорите?

Ираида до того удивилась, что чуть не въехала в идущую впереди «газель», чертыхнулась, свернула в первый попавшийся карман и остановилась.

Я подумала, что сейчас она меня высадит, да и черт с ней, надоело терпеть ее бесконечное хамство, но она неожиданно спросила вполне человеческим голосом, что у меня случилось. И я ответила, что не могу дозвониться маме и волнуюсь.

– Звони соседям, может, они в курсе!

Однако одни соседи по площадке в отпуске, а другие недавно только купили квартиру, мы с ними толком и познакомиться не успели. Да еще маме эта пара отчего-то не понравилась, так что вряд ли она к ним обратится за помощью.

Однако я решила позвонить тете Оле, в надежде, что она что-то знает.

Трубку схватили сразу же, и голос у тети Оли был радостный и оживленный.

– Да, Герочка, нас разъединили, мы не успели договорить!

Когда ситуация разъяснилась, из голоса тети Оли мигом пропали радостные интонации. Она довольно сухо ответила, что с мамой они уже несколько дней не созванивались и что она понятия не имеет, куда она подевалась.

Ираида, увидев мое лицо, сказала, что отвезет меня домой, потому что работы с меня в таком состоянии как с козла молока, а с начальником она сама все уладит.

Надо же, оказывается, она может быть нормальным человеком, когда захочет!

Мы долго ехали из-за пробок, я все время пробовала звонить маме и домой, но никто не отвечал. Я до того разволновалась, что даже забыла толком поблагодарить Ираиду Павловну, выскочила из машины и помчалась наверх, не дожидаясь лифта.

Дверь в квартиру была широко открыта, и сердце мое тотчас ухнуло вниз.

Ограбили или маме стало плохо и ее увезли на скорой…

Очень осторожно я приоткрыла дверь и увидела маму, сидящую в прихожей на пуфике. Она подняла глаза и посмотрела на меня странно, как будто не веря.

– Марьяшка, это ты?

И я даже не стала ставить ей на вид за «Марьяшку». Дело в том, что я терпеть не могу мое имя Марианна. Это папочка удружил, и больше ничего я от него не получила.