Медальон Распутина

Короче, вы не опознаете свою жену, гражданин Херувимский?

– Да сколько можно повторять? Конечно, не опознаю. Это другая женщина, которую я никогда прежде в глаза не видел. И надеюсь больше не увидеть.

– Ладно, тогда вы можете быть свободны. Но никуда не уезжайте – вы нам можете понадобиться.

Херувимский что-то недовольно проворчал себе под нос, но побрел к выходу.

– Дорогу обратно найдете? – спросила Дуся.

– Найду!

Как только дверь за Херувимским закрылась, Лебедкин переглянулся с Дусей.

– Ну вот тебе и здрасте! А ты говоришь, что мы установили личность. Теперь нужно начинать сначала…

– Ну, меня платье ввело в заблуждение… – призналась Дуся. – Но согласись, платье точно такое же, как на той фотографии… трудно было не обознаться…

– Платье… – повторил Лебедкин, и его лицо приобрело отстраненное выражение. Дусе это выражение категорически не понравилось – такое выражение появлялось у ее напарника, когда он думал, что наткнулся на серийное убийство.

– Петя, только не это! – простонала Дуся.

 – Ты мне нужен трезвый и вменяемый!

– А? Что? – переспросил Лебедкин, как будто просыпаясь, и повернулся к эксперту: – Данилыч, теперь только на тебя надежда!

– Да, Данилыч, миленький, теперь только ты нам можешь помочь! – присоединилась к напарнику Дуся. – Что ты можешь сказать про эту покойницу?

– Ну… – Данилыч снова поправил засаленную бабочку, прокашлялся и заговорил: – Перед нами женщина примерно тридцати пяти лет, причина смерти, как я вам уже говорил, – удушение, время смерти… ну, про это я вам тоже уже говорил…

– Данилыч, нам бы хоть какую-нибудь зацепку, чтобы установить ее личность!

– Ну… могу, конечно, сказать что-то о ее зубах, но мы все равно не знаем, к какому стоматологу она ходила, а проверить все стоматологические клиники в городе нереально.

Но вот что интересно – ей делали операцию на коленном суставе левой ноги. У нее была старая, еще детская травма, вызвавшая дефект коленного сустава. Эта травма могла сказаться на походке и привести к более серьезным последствиям. И несколько лет назад ей сделали операцию.

– А где сделали – можно сказать?

– Ну… операция довольно сложная, самое лучшее место, где такое могли сделать, – Институт травматологии. Так что советую туда наведаться. Если даже не они делали, то они, по крайней мере, могут вас куда-то направить.

– Больше ты нам ничего полезного не можешь сказать? Хоть что-нибудь!

– Больше ничего.