Медальон Распутина

Дуся с Софьей с некоторых пор в отличных отношениях. Впрочем, Дуся, как уже сказано, со всеми дружит.

Лебедкин отбросил неуместные мысли, взял себя в руки и попытался продолжить:

– Значит, это квартирная кража? У вас ограбили квартиру? Когда это случилось?

Посетитель на мгновение задумался, затем сообщил:

– Обнаружил я кражу пять дней назад…

– Обнаружили? То есть кража произошла пять дней назад? – Лебедкин начал что-то торопливо писать в своем блокноте, но Херувимский остановил его:

– Говорю же вам – я ее пять дней назад обнаружил! И ваших людей вызывал, но они не придали значения и ничего не стали делать! Посчитали, что это слишком мелко и только портит вашу статистику…

– Вот про это не надо, – Лебедкин поморщился от зубной боли, – давайте лучше по существу.

Уточните, значит, кража могла произойти раньше, но вы ее не заметили?

– Могла, – признал Херувимский.

– Как так? Раньше вы не замечали следов взлома, не замечали пропажи ценностей?

– Раньше я не проверял тайник, где они лежали.

А следов взлома в квартире нет…

– Ах, тайник… значит, ценности пропали из тайника! – Лебедкин сделал пометку в блокноте.

Тут дверь кабинета открылась, и на пороге возникла Дуся. В кабинете сразу стало тесно, но при этом в нем стало как-то легче дышать, и зубная боль у Лебедкина прошла, как будто ее выключили.

Капитан перевел дыхание: Дуся на всех действовала отрезвляюще.

– А что по поводу этой кражи говорит ваша жена? – спросила Дуся с порога.

– Жена? – переспросил Херувимский, не оборачиваясь.

 – Причем тут моя жена? Не нужно ее сюда впутывать!

Лебедкин посмотрел на напарницу удивленно.

Во-первых, как она, едва появившись в кабинете, смогла войти в курс дела? Во-вторых, откуда узнала про жену Херувимского? Сам Лебедкин по внешнему виду посетителя уверился, что тот живет один. Какая женщина вытерпит такое чучело рядом с собой?

– Так все же, что насчет вашей жены? – повторила Дуся.

Херувимский вспыхнул и обернулся.

Тут он увидел Дусю – и на какое-то время потерял дар речи.

Мы уже говорили, так случалось с каждым мужчиной, впервые увидевшим Дусю Самохвалову.

Херувимский побледнел, потом покраснел, потом откашлялся, будто у него перехватило дыхание (очевидно, так оно и было).

– Так что насчет жены? – напомнила Дуся.

– Ни… ничего, – к Херувимскому наконец вернулся дар речи. – Моей жены в момент кражи не было, и сейчас ее нет. Она уехала к своей престарелой тетке…

– К тетке? И куда?

– В деревню.