Перстень Екатерины Великой

Она больше не вспоминала ту отвратительную сцену с билетами, высокомерный и покровительственный тон свекрови, равнодушное лицо мужа. Они так и не разговаривали до самого отлета, только в аэропорту он потянулся поцеловать, и Катя не отстранилась. Пусть хоть со стороны они выглядят благополучной семьей. Он крикнул вслед: «Счастливо вам», – и она решила, что так и будет.

Ей сейчас хорошо, она с Павликом, а все остальное можно забыть, забыть хотя бы на время.

– Мама, мамочка, смотри! – Павлик вскочил, схватил ее за руку, чтобы привлечь внимание.

Катя проследила за его взглядом и увидела в море, совсем близко от судна, стаю дельфинов. Лоснящиеся серебристые тела стремительно вылетали из воды, сверкнув на солнце, снова уходили в волны, сбивая с них пенные гребешки, мчались наперегонки друг с другом, наперегонки с катамараном.

– Кто это, мамочка?! – вскрикивал Павлик, прыгая возле нее, как резиновый мячик. – Это рыбки?

– Это не рыбки, это дельфины! – проговорила она, прикрывая глаза ладонью от слепящего солнца.

– Фельплюны? – переспросил Павлик.

– Дельфины, – повторила она, улыбаясь. – Осторожно, милый, не подходи к краю…

Один дельфин подплыл совсем близко к судну, выпрыгнул из воды. Катя увидела шелковистый блестящий бок, темный выпуклый глаз. Казалось, дельфин улыбается им с Павликом. В следующий миг солнечный луч, отразившись от поверхности воды, на секунду ослепил ее, она закрыла глаза, а потом…

Потом случилось что-то непонятное, непонятное и невозможное.

Откуда-то сверху донесся женский крик, к нему присоединились другие испуганные, взволнованные голоса. Катя открыла глаза, чтобы понять, что произошло, и сразу же протянула руку, чтобы на всякий случай схватить Павлика за руку, но не нашла его руки и растерянно закрутила головой.

Павлика рядом с ней не было, а крики за ее спиной множились, у нее перехватило дыхание от нарастающего пока еще непонятного смутного ужаса.

И тогда она увидела Павлика.

Впереди судна, между носами двух корпусов катамарана, была натянута крупная веревочная сетка, и в этой сети, как беспомощный цыпленок в авоське, застыл Павлик с круглыми и темными от страха глазами.

Он встретился с ней глазами, и его страх перелился в нее, умножился, вырос, как снежный ком.

Катя бросилась к никелированным поручням, ограждающим борт, попыталась перелезть через них, но руки и ноги стали ватными от страха и не слушались ее.