Перстень Екатерины Великой

Откуда-то сбоку бежал матрос в белой форменной куртке, но он был еще далеко, а Павлик вдруг начал проваливаться в расползающиеся ячейки. Рот его приоткрылся, он что-то испуганно крикнул, но она ничего не слышала. Время одновременно остановилось и неслось с немыслимой, невероятной скоростью.

И в это мгновение рядом с ней через поручни стремительно перелетела мускулистая загорелая фигура. Катя ожила, ее отпустил короткий паралич ужаса, она тоже полезла через перила, но ее уже оттаскивали назад, а двое матросов тянулись через борт.

Они приняли Павлика, потом помогли выбраться на палубу тому, кто его спас, – только теперь Катя узнала его, это был тот смутно знакомый красивый мужчина из отеля.

Катя обхватила Павлика, прижала его к себе, ее трясло от пережитого страха. Она плакала, ругала его и гладила по волосам.

– Мама, мамочка… – испуганно лепетал Павлик, – не сердись, я только хотел погладить фельплюнчика…

Вокруг толпились пассажиры, ахали, сочувствовали, задавали глупые бессмысленные вопросы.

К ним подошел капитан, растерянно качал головой, что-то говорил – она не могла понять ни слова, словно внезапно забыла английский. Тут же появился один из матросов, поднес к ее губам холодный стакан с чем-то резко и неприятно пахнущим, она сделала несколько глотков и почувствовала, как ледяной ужас постепенно отпускает ее.

Теперь она понимала, что говорит капитан. Он приносил ей извинения, от своего лица и от лица круизной компании, говорил, что защитная сетка очень надежна, но ячейки, как выяснилось, рассчитаны на взрослого человека, но не на ребенка.

Еще он говорил, что в качестве компенсации за перенесенный стресс она может совершить еще одну морскую прогулку совершенно бесплатно.

– Нет, нет, только не это… – Она замотала головой и увидела того мужчину, который спас Павлика.

Не выпуская руку ребенка, она протиснулась к нему, улыбнулась жалкой беспомощной улыбкой, проговорила по-английски, еще плохо слушающимися губами:

– Спасибо… то есть сказать спасибо – ничего не сказать… я вам так благодарна… если бы с Павликом что-то случилось, не знаю, как бы я жила…

– На моем месте так поступил бы каждый! – ответил он, чуть заметно усмехнувшись над такой дежурной фразой, и вдруг перешел на русский: – Вы ведь из России, правда?

– Да.

 – Она удивленно взглянула на мужчину. – Из России… Как вы догадались?

– По вашему произношению и по имени ребенка.