Преступление в десять карат

Мужчина предъявил билеты, но тут возникла заминка с корзиной, водителя не хотели пускать без билета.

– Ладно уж, сам донесу, – слегка поморщился мужчина и перехватил корзину сильной рукой, – сам и вручу…

В нижнем коридоре, где находятся ложи бенуара, прохаживался капельдинер – чисто выбритый немолодой мужчина с пышной седой шевелюрой. Он был одет в несколько потертый черный смокинг с «бабочкой» и белые перчатки. Он слегка замешкался, отпирая нужную ложу, и вдруг заметил, что из серой дамской сумочки выглянула крошечная пушистая мордочка с яркими выразительными глазами.

Песик породы чихуахуа завертел головой, ему было все интересно: прежде ему не доводилось бывать в оперном театре.

– Что это? – От удивления капельдинер пустил голосом петуха.

– Не что, а кто, – нежно сказала дама. – Это Пу И.

– Пу И нельзя, – строго сказал капельдинер, – уж не знаю, кто он у вас, но нельзя. Ни с котами, ни с собаками, ни с крысами, ни с черепахами сюда нельзя!

– И что же нам делать? – мирно поинтересовался мужчина, сунув руку в карман за бумажником.

– Вы должны сдать его в камеру хранения! – твердо ответил капельдинер.

– Что-о? – вскричала дама. – Я не ослышалась? Вы предлагаете сдать мое самое близкое существо, этого милого ангела, в камеру хранения, как будто он – старый чемодан или зонтик?

На них стали оглядываться проходившие зрители.

– Уважаемый… – спутник дамы протянул капельдинеру приятно шуршащую купюру, – думаю, мы решим этот вопрос к общему удовлетворению…

– Нет, не решим! – Несговорчивый капельдинер отстранился.

 – А если он залает во время арии? А если он упадет в партер? Или побежит по залу в самый неподходящий момент?

– Да зачем ему бегать? – пылко вступила дама. – Мой Пу И – такой меломан! Он обожает Моцарта!

– Нельзя! – твердо стоял на своем капельдинер.

Мужчина начал проявлять признаки нетерпения, в это время в коридоре появился другой капельдинер, постарше и повальяжнее. Этот тоже имел красивую седую шевелюру, а кроме нее, еще лихо закрученные усы.

– В чем дело? – строго спросил он, обращаясь к своему коллеге, так что стало ясно, кто тут главный.

Его товарищ молча ткнул пальцем в досадное недоразумение, которое считалось собакой и никоим образом не могло присутствовать на премьере (это он так думал). Что думала по этому поводу хозяйка песика, уже известно. Сам же песик выразил свое отношение к противному капельдинеру тем, что попытался под шумок цапнуть его за указательный палец.