Преступление в десять карат

Однако капельдинер был в перчатках, и особого вреда крошечные зубки песика пальцу не нанесли.

Старший переглянулся с мужчиной и понял его верно.

– Это не собака, – сказал он, – это всего лишь аксессуар. Думаю, этот вопрос мы можем решить положительно, к всеобщему удовлетворению, – сказал он, пряча в карман уже две приятно шуршащие купюры, – только вы должны дать слово, что ваш… – гм! – «аксессуар» будет вести себя прилично…

Мужчина заверил его, что так и будет, он лично проследит за песиком, а дама просто приложила руку к сердцу и выразительно закатила глаза.

В ложе песик тотчас запросился из сумочки на свободу, но спутник дамы нахмурился и огляделся.

Ложа справа была еще пуста, в ложе слева сидели четверо. Мужчина оперся локтем на барьерчик, затянутый голубым бархатом, и вроде бы невзначай бросил взгляд на соседнюю ложу. Очевидно, увиденное его устроило, потому что он удовлетворенно хмыкнул и слегка кивнул своей спутнице.

Дама в это время занималась своим песиком. Она выпустила его из сумочки, посадила на свободный стул, обитый голубым бархатом, и невольно восхитилась.

Чихуахуа был в вечернем туалете – крошечный смокинг, белый пластрон и блестящая «бабочка».

– Боже, Пуишечка, как же тебе идет этот костюм! – тихонько сказала дама.

Песик поглядел на нее хитрым выпуклым глазом и уселся на стуле поудобнее. Со стороны посмотришь – такой меломан, настроившийся послушать красивую музыку и насладиться пением несравненной Анны Нетребко.

Зрительный зал понемногу затих, в разных его концах послышались отдельные хлопки особо нетерпеливых зрителей.

Из динамика донесся хорошо поставленный голос, который убедительно попросил зрителей на время спектакля выключить свои мобильные телефоны.