Призрак черного озера

– А в бинокль-то он наверняка мог все их действия видеть! – проговорил Матвей после продолжительной паузы. – Тем более если с вышки… Я так думаю, что он не убийца, конечно…

– Да, здесь вокруг озера дорога неблизкая, – подтвердил участковый. – К тому же сплошные ухабы и колдобины. Если его в девять тридцать здесь видели, он никак не успел бы на ту сторону обернуться! В одиннадцать ты уже был в лагере!..

– Да, так вот, – продолжил Матвей, – он не убийца, конечно, но сообщник.

Я так представляю, что он следил отсюда за ребятами и, как только увидел, что они нашли ящики, тут же дал знать своему сообщнику, а тот наверняка прятался где-то поблизости от лагеря и добрался туда в два счета…

– Надо мне в Веснянск наведаться, – заявил Василий. – Тут рядом, за пару часов можно обернуться. Поговорю с тамошними коллегами. Узнаю, что за такой Кукушкин и что на него есть. И вот что, Матвей… – он нахмурился и понизил голос, – тебе лучше тут не маячить.

Начнется следствие, станут копать, выйдут на тебя – неприятностей не оберешься. А так – никто ничего не знает, искали ребята что-то на свой страх и риск, обнаружили сокровища, а наше дело – убийцу найти. Теперь, сам понимаешь, ящики эти нужно к делу приобщить. Или ты против?

– Да ты что! – возмутился Матвей. – Мне и раньше-то это барахло не нужно было, просто деда хотел потешить. Да видно, не в добрый час я все это затеял. Ребят жалко… Что теперь будет?

– Документы у них есть, родных оповестим, – буркнул участковый.

– Ты проследи там, чтобы тела в Питер отправили как положено, – голос Матвея дрогнул, – я денег дам…

Город Веснянск был районным центром, и это говорило само за себя. Как в любом райцентре, в нем имелись рынок, автобусный вокзал, две церкви, речка Веснянка и по ее пологим берегам – небольшой район, в шестидесятые годы прошлого века застроенный пятиэтажными панельными домами.

Вокруг рынка по утрам скапливались жители окрестных деревень со своей нехитрой продукцией – сезонными овощами и ягодами, медом, свежими яйцами, творогом и сметаной. Здесь же нередко встречались свободно разгуливающие козы удивительной местной породы – у этих коз были не морды, а самые настоящие лица с утонченными иконописными чертами провинциальных интеллигентов и большими выразительными глазами средневековых святых.