Всегда говори нет

– Фамилия, имя, отчество, дата рождения?

– Савельева Елена Николаевна, двадцать третье апреля девяносто пятого года.

Медсестра еще задала мне несколько вопросов и подала на заполнение согласие на медицинское обследование. К тому моменту, как она закончила, врач уже вернулся.

– Ну что ж, снимайте повязку, посмотрим на ваши колени. – Я начала разматывать бинт, а он присел на корточки напротив меня и помог добраться до раны. Цокнул языком.

– Левое в норме, смазывайте зеленкой. А правое точно шить. Само не срастется нормально.

Зачем вам уродливые коленки в таком возрасте? – Кровь стала идти меньше, и я впервые внимательно разглядела рану: вдоль ноги шла рваная дыра, иначе я это назвать не могу. Мне стало дурно. И когда я успела ее так распороть? В детстве сто раз падала и отделывалась царапинами.

– Где это вы так? – Поинтересовался врач.

– Да, так. На прогулку сходила неудачно.

– Ничего, вы молодая, быстро заживет. Настя, проводи в процедурную, я сейчас подойду.

Мы с медсестрой зашли в тот самый кабинет, где она промывала мне раны и перевязывала.

Она протерла койку, начала бренчать баночками с антисептиком. Не успела я испугаться, увидев в руках Насти шприц, как зашел врач.

– Обезболивающее готово. – Я послушно лежала на койке и смотрела в потолок. Укол даже не почувствовала. Колено стало будто бы чужим. Я ощущала, как мышцы и кожу протыкают иглой, но боли совсем не было. Моя нога превратилась в ногу тряпичной куклы.

Напоследок мне еще сделали укол от столбняка под лопатку и отпустили с миром.

Шел второй час ночи, когда мы с Галей приехали ко мне.

Глава 3. Договор, скрепленный страшной клятвой

– Я понимаю, что очень поздно. И если тебе надо на работу, я все пойму. Но буду рада, если зайдешь и выпьешь чаю. Это меньшее, что я могу сделать взамен на твою заботу.

– С удовольствием зайду. У меня свободный график, перенесу завтрашние дела на обеденное время. Не каждый день встречаешь старую подругу.

Мы уже поднялись наверх, когда я вспомнила, что дома царил бардак и хаос.

Пока Галя снимала обувь и осматривалась, я помчалась на кухню. Помчалась, это, конечно, громко сказано: правую ногу запретили сгибать в колене до тех пор, пока не снимут швы. И все это веселье должно продлиться минимум неделю. А то и две.

Сгребая грязные тарелки в раковину, судорожно отмывая содой черные от чая две кружки – для себя и для Гали – и протирая стол от крошек, я окликнула подругу.

– Проходи сюда! Сейчас чайник согреется.