Верный паж госпожи

Тина поднесла к губам невесомую чашечку, отпила чудесный горьковатый напиток.

Никто не умеет варить кофе так, как ее дядя Бо.

У него какой-то свой секрет, который он никому не открывает, даже ей. А может, и нет никакого секрета – просто нужно варить кофе полвека изо дня в день, чтобы получалось так вкусно…

– Печенье не предлагаю – знаю, что все равно откажешься… ты ведь, как всегда, на диете…

Тина кивнула, допила кофе, поставила чашечку на столик золотистой карельской березы. Подумала секунду, перевернула чашку, подставив свету скрещенные мечи – марку мейсенской фарфоровой фабрики.

Дав кофейной гуще стечь, снова перевернула и принялась разглядывать образовавшиеся на стенках узоры.

– Погадай мне, дядя Бо! – проговорила она, убедившись, что не может ничего прочитать по этим коричневым разводам.

– Ну-ка, ну-ка… – старик поднес чашку ближе к глазам, повернул ее так и этак и удовлетворенно проговорил: – Хороший рисунок! У тебя впереди большая удача… видишь вот это пятно? Это успех… большой успех…

Тина ничего не видела, но ей было приятно слушать эти щедрые обещания… а самое главное – мягкий, любящий голос дяди Бо успокаивал ее, внушал покой и уверенность в собственных силах.

Она прикрыла глаза и расслабилась.

Ее ноги коснулось что-то теплое и пушистое – это Ришелье бесшумно возник в комнате и решил почтить гостью своим прикосновением. Она протянула руку, чтобы погладить кота, но тот, как всегда независимый, ускользнул и скрылся под столом.

– У тебя был враг, противник, но он уже ушел с твоего пути, он устранен и никогда не помешает…

И вдруг Тина почувствовала острый приступ страха.

Перед ее прикрытыми глазами возникло мертвое лицо Алисы Липецкой. Матовое фарфоровое лицо с бледно-розовыми лепестками губ. Алиса действительно больше никогда ей не помешает…

«Есть жнец, смертью зовется он…»

– Что с тобой, принцесса?! – словно сквозь толстое стекло, дошел до нее голос дяди Бо. – Я же с самого начала чувствовал, что с тобой что-то случилось! Чувствовал, но ничего не сделал, старый дурак!

– Все хорошо… – слабым, невнятным голосом отозвалась Тина.

 – Я просто немного простудилась…

– На кушетку! – Голос дяди Бо стал твердым, профессиональным, не терпящим возражений, таким голосом он разговаривал со своими пациентами.

Тина встала, как заводная кукла, и послушно перебралась на узкую кушетку, накрытую клетчатым шотландским пледом.

Дядя Бо, один из самых известных в городе психоаналитиков, редко подвергал ее анализу.