Золушка в бикини

Нумизмат, филателист, коллекционер живописи… Кто же о нем не слышал! Кажется, он умер года четыре назад?

– Совершенно верно, – Беата помрачнела. – Четыре года… Его смерть на совести одного человека… Собственно, об этом я и хотела с тобой поговорить.

– Что тебе про меня сказали? – Леня недовольно поморщился. – Я не наемный киллер! Я никогда не имею дела с насилием… При всем моем уважении ты обратилась не по адресу!

– Я знаю, – Беата кивнула. – Я навела о тебе справки и знаю о твоей основной специальности.

Не волнуйся, это именно то что надо.

И она коротко рассказала Лене историю смерти своего отца.

В обширной и очень ценной коллекции Ивановского была одна безусловная жемчужина, одно бесценное сокровище, которое коллекционер ценил больше всего остального, – античная камея, некогда принадлежавшая знаменитому Лоренцо Медичи, Лоренцо Великолепному, как называли его современники. Камея, представлявшая собой вырезанный на ониксе женский портрет, так и называлась с тех пор камеей Медичи.

Судьба ее была бурной и кровавой, к самому Ивановскому она попала как наследство прадеда, миллионера и мецената, владевшего в девятнадцатом веке огромными сокровищами и сумевшего кое-что сохранить, несмотря на все обыски и реквизиции.

Когда Николай Васильевич стал признанным и уважаемым коллекционером, он смог вынести на свет божий и камею Медичи. Написал статью о ее истории для серьезного научного журнала, предоставил для одной очень престижной выставки… Об этой камее заговорили, на нее мечтали взглянуть крупнейшие ученые и собиратели.

Подлинность камеи, ее уникальность и необычайная ценность не подвергались сомнению. Специалисты ставили ее в один ряд с камеей Гонзаго, считающейся самым ценным экспонатом Эрмитажа.

Ивановский немногих допускал в свой дом. Только проверенные, уважаемые люди могли взглянуть на его сокровище. Но однажды его попросил о визите профессор Вайсмюллер, один из старейших сотрудников Эрмитажа.

Ивановский не раздумывая согласился, не зная, к чему приведет этот шаг.

Старик профессор пришел в гости не один. Его сопровождал крупный широкоплечий мужчина с густыми рыжеватыми бровями. Он нисколько не был похож на коллекционера или искусствоведа.

– Иван, мой племянник, – ответил профессор Вайсмюллер на невысказанный вопрос Ивановского.