Золушка в бикини

 – Я, батенька, стал стар и беспомощен и один теперь почти никуда не выбираюсь…

Ивановский ничего на это не сказал, но ему очень не понравились длинные волосатые руки «племянника», а особенно не понравился жадный внимательный взгляд, который Иван не отводил от бесценной камеи.

После посещения Вайсмюллера прошло несколько недель, и у Ивановского был небольшой прием. На этом приеме присутствовали его коллеги-коллекционеры и несколько специалистов по античной пластике. Среди прочих был приезжий профессор из Германии, которого представил хозяину дома тот же Вайсмюллер.

Вечер прошел великолепно, но когда Николай Васильевич проводил гостей и вернулся в свой кабинет, он с ужасом увидел, что камея Медичи заменена подделкой.

– От перенесенного стресса с отцом случился инсульт, – закончила рассказ Беата. – Он какое-то время еще прожил, но уже не встал на ноги. Профессор Вайсмюллер приходил к нему каяться и просить прощения, он рассказал, что тот, кого он назвал своим племянником, на самом деле – очень опасный человек, Иван Костоломов.

Костоломов угрожал убить единственную внучку профессора, если тот не поможет ему проникнуть в дом Ивановского и взглянуть на знаменитую камею. В первый раз Вайсмюллер решил, что невелика беда, если Иван только посмотрит на сокровище, но тот, увидев камею, стал сам не свой и потребовал, чтобы профессор на этот раз ввел в дом Ивановского под видом немецкого ученого вора и мошенника, который и подменил камею.

Отец умер через несколько месяцев. Я унаследовала его коллекции.

Кроме того, мой муж – богатый и влиятельный человек. И вот теперь я узнала, что Иван Костоломов имеет наглость всюду похваляться камеей Медичи, и решила, что этому нужно положить конец.

– Это слишком опасно, – проговорил Маркиз, выслушав историю. – Насколько я знаю, Костоломов – не тот человек, которому можно переходить дорогу…

– Конечно… – грустно отозвалась Беата. – Я не надеялась, что ты возьмешься за это дело… хотя мне говорили о тебе, как о самом лучшем специалисте. Я не могу оставить все как есть, кровь моего отца взывает к отмщению… В конце концов, я займусь этим сама!

Голос Беаты задрожал, ее бирюзовые глаза затуманились от готовых пролиться слез, грудь начала бурно вздыматься…

– Да, я займусь этим сама… – повторила она решительно, отвернувшись от Маркиза.

– Подожди, – прервал ее Леня, не в силах оторвать глаз от золотого завитка над ушком своей давней возлюбленной и чувствуя, как взволнованно бьется его вполне здоровое сердце.