Королевы умирают стоя, или Комната с видом на огни

Анна решила не тянуть:

– Постельные услуги входят в прейскурант?

– Вы прямая девушка. Хотите так сразу?

– А как? Простите, иначе я не умею. Раз вы хотите меня нанять, я сразу должна выяснить, сколько за это буду получать?

– Секретарская зарплата триста долларов…

Анна рассмеялась:

– Это смотря какой секретарь! До шестисот – те, с кем работают, а те, с кем еще и спят, – от восьмисот. Ведь это же целый месяц постельных услуг! Как имеющая не очень высокую квалификацию в этом деле, я согласна пока на минимум.

– Ах, Аня, если бы вы были не так привлекательны…

– То что?

– С вами трудно. Я, честное слово, теряюсь, уж очень вы прямолинейны. Но такая броская внешность!

– Клянусь, если вы будете мне хорошо платить, я обязуюсь преимущественно молчать.

Он вздохнул:

– Что ж, придется согласиться. Вы мне понравились, такие эффектные женщины редко заходят в мой скромный кабинет.

– Когда выходить на работу?

– Сейчас. Оставайтесь, располагайтесь, а вечером мы с вами поедем куданибудь поужинать.

– Евгений Михайлович, а вы женаты?

– Естественно, Анюта, естественно. Мы с тобой сегодня придумаем какоенибудь совещание.

И Евгений Михайлович расслабился и перевел дух. Анна, усмехнувшись, поправила прическу: для начала все не так уж плохо, надо только постараться себя сдерживать, и когда дело дойдет до постели, не рассказывать ему душещипательную историю о любимом муже, который был в ее жизни единственным и неповторимым…

…Селин оказался стандартен, как ботинки сорок третьего размера.

То есть поступал как большинство мужчин на этом свете и не пытался изобрести велосипед: ужин в недорогом, но приличном ресторане, шампанское, цветы, ключи от квартиры уехавшего в командировку друга, джентльменский набор дежурных ласк. Но в постели он был Анне противен, потому что все делал не так. Вернее, не так, как она привыкла. Прежний ее партнер по сексу был молод, красив, строен, силен, хотя и несся вперед с бешеной скоростью, словно курьерский поезд. Но тот старый паровоз, на котором ехал Селин, изматывал Анну куда больше, и ей стоило огромных усилий дотащить его до конечной станции.

Меж тем ей приходилось ехать на нем еще и еще! Она уже жалела, что пошла на это. И вспоминала сбежавшего мужа: тот хоть и был негодяем, но по крайней мере, отдаваясь ему, она чувствовала себя женщиной, а не скрипкой, у которой безжалостно рвут струны, вместо того чтобы на ней играть.