Королевы умирают стоя, или Комната с видом на огни

Анне страдала, а ведь ей надо еще успеть после столь бездарного исполнения сделать приятное лицо и выдавить из себя чтото вроде: спасибо, мне очень понравилось. Она даже закусила губу, чтобы не зареветь.

Слава богу, Селин был законченным эгоистом и не обратил никакого внимания на выражение ее лица. А скорее, решил, что на нем написано неземное блаженство. Анна перевела дух, когда он протопал в ванную, дав ей короткую передышку и возможность прийти в себя.

«Если он захочет изнасиловать меня по моей же доброй воле еще раз, я завизжу, как кошка, которой наступили на хвост, – решила Анна, натягивая до ушей одеяло.

 – Надо его както отвлечь».

Когда Евгений Михайлович вернулся, завернутый до пояса в махровое полотенце, она завела разговор о его семье.

– Женя, а у тебя жена молодая?

– Мы ровесники, ей тоже сорок два года.

– Красивая?

– Шутишь? Студентом еще женился по глупости, нарожала троих, куда я теперь от них? Скоро внуки пойдут, старшему парню восемнадцать.

– Она ревнивая?

– С чего это ты?

– Так… Думаю, не устроит ли она тебе сцену, если сильно задержишься?

– Да? Вообщето она ничего, не ревнивая… А сколько времени?

– Половина одиннадцатого.

Поздновато для совещания.

– Да, пора. – Он тяжело вздохнул. – Знаешь, я думаю, что нам надо снять квартирку гденибудь недалеко от офиса. А?

Мысленно Анна ужаснулась. Потом подумала: всетаки восемьсот долларов в месяц! И вслух пробормотала:

– Да, неплохо.

– Чтото ты какаято невеселая, Анюта? – насторожился он.

– Домой не хочется, – попыталась вывернуться она.

– Эх, жаль, что мне пора! А то бы мы с тобой еще разок, а?

– Женя, одевайся. Не хочу, чтобы жена заподозрила тебя в связи с секретаршей.

– Чтото ты обо мне чересчур заботишься? – Евгений Михайлович потянулся за брюками. Анне почти удалось улыбнуться:

«Как ты не понимаешь, мне просто нужен таймаут! Я хочу немного передохнуть, а главное, поплакать. Иди же отсюда скорей! Хотя и самой пора выметаться, это же не моя квартира.

Чужая. Чужая жизнь, чужая квартира». Анне стало совсем грустно. Пока Селин подвозил ее до дома, она еще както держалась, хотя с трудом нашла в себе силы чмокнуть его на прощание в щеку. Потом бегом кинулась в подъезд.

На разговоры с матерью не было сил. А та все пыталась выяснить, как да что.

– Уйди, у меня теперь есть работа, скоро будут деньги, большие деньги, только уйди сейчас!

Анна на цыпочках прошла в свою комнату: сын уже спал.