Королевы умирают стоя, или Комната с видом на огни

«И так отныне будет всегда: просыпаться с отвратительным чувством, что все люди сволочи, что жить незачем, ведь ты никому не нужна. Как страшно! Весна на улице. Зачем весна? Земля немного оттаяла, могилу легче копать. Интересно, на похороны они все придут? Плакать будут. Оправдываться. Потом Иван станет приходить на мою могилу и жалеть, жалеть, жалеть…»

Тут Анне самой стало до того себя жалко, что она заплакала. Плача, подошла к шкафу, где лежали мамины лекарства, порылась в коробке.

«Чем тут можно отравиться? Анальгин, ношпа, активированный уголь, димедрол.

Наверное, димедрол подойдет. Чтото я об этом слышала. Хорошо, что его здесь много!»

Анна стала надрывать упаковку за упаковкой и по одной вынимать маленькие белые таблетки. Складывать их в кучку. Они выглядели не так страшно, как тротуар из окна пятнадцатого этажа. Анна постояла немного возле этой кучки, потом принесла из кухни стакан воды.

«В конце концов, я просто засну. Спать! Как это здорово! Спать! Да, я хочу спать…»

Она горстями стала глотать таблетки, прихлебывая теплую противную воду.

Потом поправила записку на столе, чтобы лежала ровно и сразу бросалась в глаза, легла на кровать, накрылась пледом и стала ждать. Постепенно ее затошнило, потом затрясло. Не такто это оказалось просто: заснуть. Ей было не по себе. Боль всетаки пришла.

– Помогите! – прохрипела она. – Мамочка, мне страшно!

Ничего не изменилось. Начал наваливаться сон, тяжелый, болезненный, липкий. Анна уже поняла, что умирать очень больно, еще больнее, чем жить, и последнее, что она услышала, это как хлопнула входная дверь…

Глава 1

Болезнь

– Дыши! Дыши! Дыши!

Анна приоткрыла глаза, почувствовала резкую боль и тут же поспешила закрыть их снова.

Ее пытались удушить, прижимая чтото вплотную к лицу.

– Дыши! – снова резанул слух визгливый женский голос.

Она закашлялась, отпихнула рукой маску, шланг от которой тянулся к аппарату, подающему кислород, и окончательно открыла глаза.

– Господи, девочка, ну, ты нас и напугала!

Первое, что вернулось к Анне, была боль.

– Очнулась? Что ж ты, а? Живешь, дышишь? – Над ней склонилось чьето лицо, наполовину закрытое белой марлевой повязкой.

– Не хочу… – с трудом прохрипела Анна.

– Что?

– Не хочу жить…

– А я думала, что тебе уже хватит. После такого промывания желудка у людей пропадает охота травиться. Ах ты, дурочка, дурочка.

– Там хорошо… – снова чуть пошевелила губами Анна.