Любовь и смерть в прямом эфире

Но в комнате, куда она вошла, все пишется на пленку. Для ночного эфира.

Группа из восьми человек поднимается на второй этаж. Лестница деревянная, достаточно узкая и очень крутая.

– Только на эшафот по такой лестнице подниматься, – бормочет Алексей Градов.

– Ха-ха!

– Хе-хе!

– Какая прелесть! – Виолетта не устает умиляться искусственным цветам, не забывая при этом переступать ножками в ботфортах красиво, словно на показе мод.

Остальные напряженно размышляют, что бы такого умного сказать. Только Градов выглядит совершенно равнодушным к включенным телекамерам.

Комнат на втором этаже восемь, объединяются они по две общими так называемыми совмещенными санузлами. Из каждой ванной в комнаты ведут две двери, запирающиеся изнутри и снаружи на щеколды. Пока остальные колеблются, Люська-Апельсинчик без размышления объединяется общей ванной с Виолеттой. Бабулька, заглянув в одну из комнат, умиляется:

– Какая дивная картина!

Над кроватью с небольшим наклоном висит натюрморт в тяжелой раме, изображающий вазу с цветами.

На Любин взгляд, нелепейшее ассорти из ирисов, сирени, анютиных глазок и прочей разноцветной травы. Доминируют ирисы, и старушка отчего-то в восторге:

– Если никто не будет возражать…

Пожав плечами, мол, а мне вообще все равно, девушка с рюкзаком на спине направляется в соседнюю комнату. Семен Сайкин, взглянув на Алексея Градова, напряженно спрашивает:

– Не против? – Видимо, чувствует сильного соперника. Что в Градове хорошо – так это его полное равнодушие.

Зрители, а в особенности зрительницы обожают молчаливых суперменов. Сайкин же чрезмерно суетится. Так и хочется сказать: «Сеня, спокойнее, и народ к тебе потянется».

Градов молча кивает, и вопрос с остальными комнатами решен. В принципе все они одинаковы, и размером, и находящейся в них мебелью. Следующий час разными камерами по очереди показывают, как участники игры распаковывают вещи.

Люба минут пять с интересом смотрит, как Люська и Виолетта ставят на полочку в ванной комнате шампуни, бальзамы, кремы, гели для душа, дезодоранты и еще какие-то пузырьки.

Апельсинчик дешевые, с оптового рынка, манекенщица дорогие, из фирменных магазинов. Не выдерживает, конечно, Виолетта:

– Не этот ли шампунь окрашивает волосы в такой изумительный цвет? – она кивает на оранжевую Люськину шевелюру.

– Этот, – невозмутимо кивает та и тут же протягивает флакончик Виолетте: – Попробуешь?

– Не уж, спасибочки! Боюсь, все волосы вылезут.