Мечты, присыпанные пеплом

– Господи, дай мне силы!

И Тамара, скрепя сердце, пошла к старшей дочери. Похоже, дьявол в нее вселился. Тамара уже и к священнику ходила, и к лекарю. Батюшка, которого удалось отыскать с трудом, потому что православная церковь подвергалась гонениям, сурово сказал:

– Молись, дочь моя. Это твой крест. Бесов бы изгнать. На днях приду к вам тайно. Ночью. Готовься.

Бесов изгнали, то есть обряд провели, но лучше Нане не стало. Зато лекарь утешил:

– Это возрастное. Созрела девушка. Вот родит – успокоится. И боли пройдут.

А пока выписал капелек. Вот с этим пузырьком Тамара и шла сейчас к дочери. Нану она застала ревущей в три ручья. На полу валялись осколки разбитой посуды и остывшая еда. Тамара дрожащей рукой налила в чашку капли и осторожно подошла к дочери. Кто его знает, что взбредет Нане в голову? Рука у нее тяжелая, это Тамара и на себе уже почувствовала. Только двое слуг, мужчины, могут рослую и невероятно сильную Нану удержать, когда она буйствует. А сейчас как раз такой момент, потому что девушку мучают месячные боли.

– Ма-а-ма… – заревела Нана. – Мне бо-о-ольно…

– Потерпи, что тут поделаешь? Это наша женская природа.

– А я не хочу! – Нана резко села на кровати.

– На-ка, выпей, – Тамара с опаской протянула дочери чашку.

– Это вкусно? – с любопытством спросила Нана.

– Да, – соврала Тамара.

Дочь нехотя сделала пару глотков и сморщилась:

– Фу! Горько! Ты меня обманула!

Тамара еле успела отскочить. Еще одна чашка полетела на пол и разбилась вдребезги.

– Я запру тебя в твоей комнате! – жестко сказала княгиня. – И кормить тебя не будут до завтрашнего утра!

– Так нельзя! – Нана вскочила. – Я хочу есть! Слышишь? Есть!

– Ешь с пола, – разозлилась мать. – Пора тебе уже повзрослеть.

И она торопливо направилась к двери. Только повернув в замке ключ, княгиня Тамара перевела дух. Слава Богу, что две другие дочки ласковые, покорные. И хорошо воспитаны. Вот с ними проблем не будет. Сын тоже радует. А Нана – это их крест.

Предлог пригласить князя Кобадзе в свой дом у санджак-бека вскоре нашелся. Обнищавший грузин опять просрочил выплаты казне. Паша Абашидзе прекрасно знал, что денег князю Бесо взять негде, дела его плохи. Год неурожайный, крестьяне бегут из-под гнета турок. Земля больше горит, чем плодоносит.

Паша голову был готов дать на отсечение, что турецкий кафтан, который Кобадзе каждый раз надевает скрепя сердце, у князя единственный.