Мечты, присыпанные пеплом

Послать отряд в горы разве? А если мои воины напорются на этих отчаянных разбойников-казаков? И какая нелегкая принесла их в эти края. Говорят, казаков согнали за разбой с их земель, там, в холодной России. Теперь до царя далеко, и можно разбойничать всласть. Мне-то что делать?

– Зачем тебе рабыни, Паат? – ласковой кошечкой прильнула к нему Гульбудах. – Грузинские князьки бедны, но зато тщеславны. Видел бы ты, как кичатся их жены! Платья в заплатах, глаза голодные, а все туда же! За стол не сядут, пока трижды не позовешь!

– Да знаю я, – с досадой сказал «князь-паша».

 – Ни деньгами их не соблазнишь, ни почетными должностями. Не хотят принимать ислам – и все тут. А силой заставишь – жди бунта. Дома жгут, женщин уводят в горы, лишь бы нам ничего не досталось. А падишах – пришли мне девственниц!

– Договориться можно, – вкрадчиво сказала Гульбудах. – Скажи какому-нибудь захудалому князьку, что его дочка станет султаншей. Мол, падишах Ибрагим жениться надумал.

Может, кто и не прочь породниться с самим султаном.

– Обмануть? – вздрогнул паша.

– Да кто ж узнает? Стамбул далеко, султан высоко. Да и, по слухам, недолго ему осталось править. А малолетке гарем не нужен. Вернут девчонку нетронутой, вот посмотришь.

– Да если бы ты была провидицей, жена, – проворчал Паат Абашидзе. – Но в одном ты права, женщина. Время надо тянуть. А там либо ишак издохнет, либо падишах умрет. В Стамбуле и впрямь неспокойно.

– Вот и тяни время. У обнищавшего князя Бесо Кобадзе три дочки, старшая на выданье. Красавица писаная, я ее видала. Рослая, пышная. Как раз таких наш падишах, по слухам, и любит. Скажи князю, что его Нани будет султаншей. Да и отошли ее в Стамбул. Остальных уж как-нибудь соберешь. А девственницы они или нет – кто их здесь будет проверять? Стамбул далеко, султан высоко, я тебе уже сказала.

Паша Абашидзе подумал, что с женой ему повезло. Гульбудах далеко не красавица, зато царского рода, да Абашидзе уже давно притерпелся к ее огромному носу и маленьким, невыразительным глазкам.

Грудь у жены плоская, живот, напротив, висит бурдюком, из которого едва отпили вина. Но ведь ночью все кошки серы. Да и паше с его заботами не до плотских утех. Двух сыновей ему Гульбудах подарила, чего еще желать? Разве что перебраться куда-нибудь в тихое местечко из Батуми, в котором пороху больше, чем денег.