Пока цветет лотос

– Ты говоришь со мной так, будто я круглая дура.

– Ну не круглая. Кругленькая.

– …а теперь ты меня еще и ударил.

– Прекрати это! Немедленно! А то получишь еще. – Он сжимает руку в кулак и кладет его передо мной на стол. – Да, я такой. Хозяин. Ты знала об этом, когда выходила замуж. Тебя это устраивало. Ты жила со мной и не задавала вопросов. Во всяком случае, не требовала на них ответов, за что я тебя и ценил. Теперь тебе вдруг пришло в голову устроить разбор полетов. Лучше посуду помой. Займись своими непосредственными обязанностями.

А я всего лишь спросила, почему он тогда, четверть века назад, пришел к проститутке! А если бы спросила про любовницу? Я машинально трогаю щеку.

– Что? Больно? – В голосе у него что-то похожее на жалость.

– Ничего. Пройдет.

Я стараюсь держаться. Он ясно сказал: продолжишь в том же тоне – получишь еще. А мне вовсе не хочется летать по кухне. Кто бы знал, что у мужчин такая сила! Все это нравится, пока силу не применили конкретно к тебе.

Так в мое сердце закрадывается страх. И оно начинает биться. Я уже не гляжу на мужа, словно зачарованный кролик на удава, с обожанием. Мне больше неохота быть его едой.

Через несколько дней, когда боль в руке проходит, я спускаюсь в цокольный этаж нашего фитнес-клуба, где оборудован зал для единоборств. В сетке расписания урок для женщин – самооборона. Его ведет Борис, приятный парень с добрыми глазами. Увидев меня, он очень удивляется:

– Стеша? А ты здесь зачем?

– Хочу научиться приемам самообороны, – я упорно отвожу взгляд.

– Ладно, становись в строй. Сначала у нас общеукрепляющие упражнения. Бег, отжимания, гантели, упражнения на пресс. Но я вижу, ты в хорошей форме.

– Я делаю стойку на голове.

– Что ж…

Женщин на удивление много. Неужели всех их бьют мужья? Или маньяков боятся? Работает слабый пол упорно, на совесть. Пыхтят, потеют, упираются. Видали бы это маньяки, пришли бы в ужас и все попрятались. Что касается мужей, они бы отдали свои заначки.

Час пролетает незаметно. Когда все направляются к дверям, Борис манит меня пальцем:

– Задержись.

Мы остаемся одни в зале, где едко пахнет потом. Прямо предо мной висит боксерская груша. Мои бедные руки до сих пор ноют, груша сродни стене, сколько ее ни бей, она никогда не рухнет, и каждый раз больно после очередной атаки на нее. А бить надо.

– Борис, эта боль когда-нибудь пройдет?

– Никогда. Терпи, привыкай.