Соло для пистолета с оркестром

Добавить в них яркости и капельку синевы, и Юлия была бы очень интересной женщиной. А так выглядела блеклой. Глазов попытался представить ее при полном макияже и… не смог. Они были затянуты серой дымкой, ее глаза. Туманом, за которым он не смог ничего угадать.

«И все-таки, сколько же ей лет? А спросить, обидится?»

– Я звонил вам… – со вздохом сказал он и тут же себя одернул. «Звучит как начало любовного романа. Что у нас может быть общего? Ничего! И уж конечно, никакого романа!»

Юлия Шумова словно прочитала его мысли и усмехнулась.

Все-таки эти зрелые женщины очень опасны. Ты еще только подумал, а она уже все знает! И продолжение зависит только от нее, по праву первого хода:

– Извините, – сказала хозяйка. – Я стала немного странной с тех пор, как живу одна.

– Вы что-то говорили про боязнь людей… – он почувствовал, что заикается. Фразы получались деревянные. Из-за собаки? Из-за собаки!

– Вы привезли кассету? – спросила она.

– Как мне вас называть? – решился, наконец, Глазов. – Юлией или по отчеству?

– Хотите знать, сколько мне лет? Тридцать пять, так что решайте сами.

«А выглядит старше…» – машинально отметил он и сказал:

– Тогда по отчеству. Мне двадцать восемь.

И тут случилось неожиданное. Она вдруг закрыла лицо ладонями и заплакала устало, раскачиваясь из стороны в сторону:

– Старуха, совсем старуха… Жизнь кончена, потому что страшно…

Глазов растерялся. Что делать? Бежать за водой? И почему она ревет? Потому что ему двадцать восемь, а ей тридцать пять?

– Ну не надо так расстраиваться, – виновато сказал он.

 – И вовсе это не много. Тридцать пять. Нашли из-за чего плакать!

И тут же понял, что сказал глупость. Это из-за собаки. Определенно. Собаки его пугают.

– Боже мой… – всхлипнула Юлия. – Если бы все это вдруг кончилось… Страшно…

– Кого вы боитесь?

– Людей. Я же сказала, что боюсь людей.

– Вас кто-то обидел?

– Давайте кассету, – Юлия вдруг перестала плакать и стала вытирать лицо.

– Послушайте, я помочь вам хочу. Конечно, мужа вашего не вернешь… – Это прозвучало еще глупее.

В таких случаях было два варианта: говорить банальные слова сочувствия или молчать. И Глазов замолчал. Они сидели на террасе безмолвно, и Дмитрий искал повод, чтобы уйти.

– Чаю хотите? – спросила она.

– Зачем вам этот фильм? – поинтересовался Дмитрий вместо ответа на вопрос.

– Я хочу убедиться, что ошиблась. Что у меня просто-напросто нервное расстройство.

– На самом деле это вполне может быть правдой.